Чтение онлайн

— Всё хорошо? — шепчу.

— Больше, чем хорошо, — отвечает она, и в её голосе смущённая улыбка, счастье, женская сила.

Мы лежим, обнявшись. Я провожу ладонью по её спине, а она рисует пальцем круги у меня на груди. Молчим, потому что в такие моменты слова лишние. Только взгляды. Только дыхание. Только ощущение, что всё было так, как должно было быть. Чисто. Мягко. Нежно. Сладко. Я ловлю её взгляд, и в этих глазах, тёплых, карамельных, будто отражение самого себя. Так, как она сейчас смотрит на меня, никогда никто не смотрел. Ни одна. Я горжусь собой. Тем, как сдержался. Как услышал её. Как не спугнул. Она улыбается, прижимается щекой к моему плечу.

— Ты не такой, как я думала… — шепчет.

— Какой?

— Нежный.

И в этот момент, когда кажется, что время остановилось, когда нам двоим хорошо и спокойно, когда всё наконец стало на свои места, раздаётся звонок в дверь. Громкий. Слишком реальный. Мы вздрагиваем оба. Я поднимаю бровь, Рания распахивает глаза.

— Ты кого-то ждала? — спрашиваю я.

— Нет.

Мы замираем, как в замедленном кадре, слушая, как снова раздаётся звонок. Громче. Долгий, как удар по стеклу.

— Одевайся, — шепчу так, будто за стеной уже кто-то дышит в замочную скважину.

Пальцы дрожат, путаются в складках ткани, не слушаются. Кемаль смотрит на меня с явным вопросом в глазах, но не спорит, вскакивает с кровати и начинает быстро собирать свою одежду, раскиданную по всей комнате. Он двигается беззвучно, как хищник на охоте, но при этом чертовски смешно подскакивает, натягивая носок, запутываясь в брюках.

Это не Лина. У нее есть ключ. И она не стала бы звонить. Это не сосед — он бы написал. Сердце грохочет, как будто выламывается из груди. Я не знаю, кто стоит за этой дверью, но ощущение такое, будто туда подкинули бомбу, и сейчас она тихо тикает.

— Что-то не так, — шепчу себе, и внутри всё сжимается.

Вижу на простыне тонкие, почти символические капли крови — следы того, что было между нами. Наше маленькое преступление против правил и принципов, против мира. Я спешно накидываю сверху одеяло, будто это может стереть всё. Беру салфетки, быстро вытираю бедра, словно пытаюсь смыть не только кровь, но и вину, панику, тревогу.

Накидываю халат, завязываю пояс так туго, будто он может удержать меня от падения в пропасть. Отражение в зеркале говорит: ты справишься. А внутри ребёнок, прячущийся от грозы.

— Куда мне? — шепчет Кемаль, уже почти одетый, взъерошенный, но собранный. Его глаза бегают по комнате. Я киваю в сторону дивана, он быстро садится, хватает первый попавшийся учебник и открывает его наугад.

— Нейрохирургия? — шепчу, приподняв бровь.

Он не отвечает, только кивает, делая серьёзное лицо. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Даже сейчас, когда всё вокруг дрожит от напряжения, он умудряется быть нелепо милым.

Последний вдох. Приглаживаю волосы, выпрямляю спину и иду к двери. Каждый шаг отзывается гулом в висках. За этой дверью что-то важное. Что-то, что перевернёт всё.

Щелчок замка. Я тяну на себя ручку. На мгновение перестаю дышать.

— Тебя только за смертью посылать. Замёрзла к чёртовой матери, — бубнит Лина, ввалившись в квартиру, сбрасывая обувь, куртку и варежки в одном хаотичном движении. Она вскидывает на меня глаза и морщится. — Чего такая бледная, будто призрака увидела?

Мир наклоняется, как в замедленной съёмке. Легкость, с которой она произносит это, выводит меня из ступора. Я буквально чувствую, как напряжение начинает стекать с позвоночника, как талая вода. Стою, словно вкопанная, с рукой на дверной ручке, сердце всё ещё стучит в висках, как в набат.

— Ключи я забыла, — продолжает она, отдуваясь. — Завтра привезут. А пока, видимо, придётся либо как хвост за тобой таскаться, либо дома сидеть.

Её взгляд падает на мужские ботинки у входа. Бровь предательски взлетает вверх, и в глазах вспыхивает искорка любопытства.

— У нас гости? — спрашивает она с намёком, переглянувшись со мной.

Я бросаю на неё взгляд, в котором чётко читается: «Не лезь». Быстрый, напряжённый кивок в сторону её комнаты. Лина фыркает, надувает губы, будто обиженная кошка, и исчезает за дверью своей комнаты.

Дверь тихо захлопывается, и я, наконец, позволяю себе выдохнуть. В груди, будто сжатая пружина распрямилась. Чуть не схлопотала инфаркт. И пусть Лина не из тех, кто сразу сдаст подругу, всё равно я и Кемаль играем на грани.

Я оборачиваюсь. Кемаль, открыв дверь комнату, подходит ко ближе, смотрит на меня с лёгкой усмешкой, но в глазах всё ещё бдительность. Он чувствует: опасность ещё не ушла. Я смотрю на него, и в этот момент осознаю — вот оно, моё самое хрупкое счастье. И самый страшный страх.

Если бы на пороге стояли мои братья… от их взгляда не ускользнуло бы мое пунцовое лицо, ни один взгляд, ни дрожь в коленях. Они бы прочитали всё, будто это на лбу у меня написано. И тогда...

Нет. Пока рано. Я ещё не готова. Не к разговорам, не к объяснениям, не к тому, чтобы стоять рядом с Кемалем и говорить: «Это он. Мой выбор». Потому что пока я сама не до конца верю, что имею на это право. Что наше с ним возможно.

Я обнимаю его, прячу лицо у него на груди, вдыхаю запах его кожи, прячу все свои страхи в этом касании. Его тепло меня согревает и дает какое-то успокоение и уверенность.

— Нам нужно быть осторожнее, — шепчу я.

Он обнимает крепче. Не обещает, что будет легко, но обещает быть рядом. А пока я никому ничего не скажу.

— Я тебя буду ждать в нашем кафе, — подмигиваю Лине. Она даже не спрашивает, что мне заказать, просто кивает. Мы давно отработали эту схему: капучино с какой-нибудь причудливой добавкой — малиной, карамелью, может, лавандой — и десерт, обязательно с кремом. Мне просто хочется чего-то сладкого и привычного, пока внутри всё дрожит от новых чувств, связанных с отношениями.