Чтение онлайн

Хихикнувшая Людмилка уходит разочаровывать жюри и публику.

— Ты поняла, что произошло? — спрашиваю Ледяную, но так, чтобы одноклассники слышали. — Они уже всё решили, первое место наше.

Жюри объявляет, что повторного выступления не будет, сославшись на наше перенапряжение. Оценила их деликатность.

— Ещё один вывод, Вика, — выкладываю очередную мысль. — Нельзя на выступлениях показывать рекордные результаты. Умеем на десять, делаем на восемь. Иначе надолго нас не хватит.

— Один раз можно.

Да чего уж тут? Дело сделано.

Оглядываю публику, машу своим. Эльвира цветёт, папочка сияет, как новенький рубль. Интересно, на кого они малышню оставили? Поворачиваюсь в другую сторону. Замечательно! Пистимеевы тоже здесь всем составом. Разве они могли проигнорировать моё приглашение? Восторг на их лицах на порядок мощнее, чем у моих родителей. Только в глазах Карины почему-то испуг. Такой бывает у человека, угодившего в серьёзный попадос.

Вежливо, как и весь остальной зал, слушаем следующее выступление. У парня из 10ЕН-2 (ЕН — естественно научный факультет) удачно мутировал голос, теперь он бравирует впечатляющим басом. По окончании арии с достоинством раскланивается. Минус в том, что аккомпанировала ему Зинаида, наша музыкантша. Своих не нашлось. Это допускается, но считается недостатком.

По окончании нас неожиданно подзывает жюри. Вот чего им ещё? Подходим.

В жюри музыкантша Зинаида, как единственный представитель культурных дисциплин, наш завуч ИМ Игорь Платонович и — вот так неожиданность! — русачка Татьяна Владимировна Ивлева. При этом она — председатель. Недооценила я нашего директора. В отдалении сидит и делает вид, что не при делах. Сейчас, если нас зарежут, он ни причём, а остальные — мелкие сошки, которых ему не жалко. Поставил под удар пешку, он прекрасно знает, как нас «любит» словесница. Умно.

— У нас тут возникли кое-какие сомнения, — Игорь Платонович улыбчиво скашивает глаза на Ивлеву, сидящую с неподкупным видом. — Кое-кто считает неправильным спекулировать на своей внешности.

— То есть жюри хочет нарушить собственный регламент? — уточняю абсолютно спокойно. — Это становится какой-то совсем нехорошей традицией.

— Вы используете свои природные данные, — размыкает уста грозная Ивлева, — которых нет у остальных участников. И откуда у вас такие навыки? Это, знаете ли, подозрительно.

Это она намекает, что мы тайные обладательницы серьёзных спортивных разрядов. А конкурс у нас по определению любительский.

— Девочки у меня тренировались. Примерно месяц, — мелодичный голос из-за моей спины заставляет всех посмотреть на его источник. — Я — Ольга Вячеславовна Тан, тренер по гимнастике.

Ольга! Приглашения ей и Светлане мы вручили, но до сих пор их не замечала.

— Кстати, Дана, я бы больше семёрки вам не поставила, — обращает свои лучистые глаза на жюри. — Для справки: максимальная оценка десять баллов. Но для начинающих девушки выступили неплохо.

— Это не отменяет злоупотребления внешними данными, — русачка поджимает губы. — Спасибо за экспертную оценку, но у нас иной формат.

Тан отступает на полшага, просто наблюдает. Она никаких прав здесь не имеет.

— Тогда надо и других участников снять, — заявляю я. — Борис со своим басом тоже злоупотребил своим природным даром. Девятиклассники неплохие частушки выдали. Говорят, сами сочинили, тоже, знаете ли, без способностей никак.

Завуч по ИМ насмешливо улыбается. Не мне, русачке. Что-то мне подсказывает — маловато будет. Катрина, вперёд!

— Татьяна Владимировна, вы чего добиваетесь, очередного громкого скандала вокруг лицея?

— Молчанова, не вздумай нас шантажировать! — меня буравят злые глазки.

— Что вы такое говорите, Татьяна Владимировна? — непритворно изумляюсь. — Как можно? Это незаконно. Мы просто заявимся на районный этап вне конкурса. Будьте уверены, нас пропустят.

— Обязательно, — раздаётся голос Тан из-за спины, как огневая поддержка тяжёлой артиллерии. — Я буду членом оргкомитета.

— Все увидят, кого вы прокатили, а кому отдали первое место. Репутация имперского лицея ухнет в помойную яму. И виноваты в этом будете вы.

Больше мне нечего сказать. Мы с Викой уходим, оставляя побелевшую от негодования и страха Ивлеву.

— Как меня достаёт это всё, — вздыхает Ледяная.

— Жизнь — это война, Ваше Величество, — возвращаю ей тяжёлый вздох.

Через четверть часа всё решается. Грамоту о первом месте на сцене вручает директор. Отсылаем туда Диму, нам лениво ногами перебирать. И немножко больно.

Всё, можно выдохнуть.

3 ноября, воскресенье, время 08:20.

Москва, квартира Молчановых.

У меня дикий отходняк. Ничего не могу делать. Зарядку? Невозможно, я пробовала. Ни попрыгать, ни побегать. О растяжке и махах даже думать больно. Поотжималась и поприседала — это всё, что смогла из себя выжать. И этого не хотелось, но тело требовало.

Уроки? От одной мысли перекашивает. Их, конечно, нет, каникулы всё-таки, но никто не мешает взять пару интегралов и построить сложное геометрическое сечение.

Мрачно гляжу на Эльвиру, заботливо поставившую передо мной завтрак. Затем недовольного взгляда удостаивается тарелка с вермишелью и котлетой. Начинаю брюзгливо ковыряться.

— Как же вы здорово вчера выступили, Дана! — мачеха буквально брызжет энтузиазмом.

Заходит папочка, только что умывшийся. Мимоходом гладит меня по голове. А я думаю, что делать. Кажется, придумала.

— Эльвир, давай поругаемся? — в голосе вспыхнувшая внезапно надежда.

Мачеха цепенеет, папахен готовится к веселью.

— У меня настроение сильно ниже нуля, а я слышала, что горе, разделённое с другом, становится в два раза меньше, — классная же идея!

Щас раздраконю мачеху, сразу веселее станет.