Чтение онлайн

Для чего служат эти маски? Сторожат его святилище? Оживают по ночам? Затягивают древние плачи в день зимнего солнцестояния? Да, это так: «It’s a small world after all… It’s a small world after all…» [25] И они танцуют нагими в полнолуние. Пора перестать искать во всем смысл. Ни для чего они не служат, просто развлекают его, когда он одуревает от скуки в своих владениях.

Наконец в пятидесяти метрах выше показалась усадьба. Взбодрившись, Юго ускорил шаг, хотя все мышцы были напряжены до предела. Дом оказался таким же большим, каким выглядел издалека. Нечто среднее между викторианским зданием и скандинавской церковью. Ставкирка, вспомнил Юго. Фасад из почерневших бревен с башней в центре, напоминающей колокольню. Все оконные проемы закрыты механическими ставнями, кроме верхнего этажа башни, там поблескивают стрельчатые витражи. Может, это кабинет хозяина? Сюда он, вероятно, приходит, чтобы полюбоваться окрестностями и вспомнить свои былые выступления?

И все же странно, размышлял Юго, что ставни систематически закрываются днем и распахиваются ночью, о чем свидетельствовал проникавший оттуда свет, который он мог наблюдать ежедневно с заходом солнца. Судя по череде больших прямоугольников в глубине дома, там, вероятно, располагается гостиная. Именно здесь он стоит, когда по вечерам я вижу мелькающие тени.

Ему хотелось узнать еще больше. Юго двинулся в обход, стараясь не задеть ковер из веток, хотя, в общем-то, не опасался, что в шуме дождя кто-то услышит его шаги. Те, кто находится в доме, не увидят сквозь ставни, что происходит снаружи. Разве что он стоит у витражного окна в своем донжоне…

Поистине обалденный тип этот Страфа. Ненормально все, что с ним связано, включая его легенду, место для уединения и вырезанные в деревьях лица.

Юго рассмотрел главный вход, заднюю дверь и выход на террасу. Если я решусь, идти надо, не прячась. Следуя своим мыслям, он остановился под матерчатым навесом перед двустворчатой дубовой дверью. Звонком служил кованый железный молоток в форме головы дьявола с разинутой пастью и торчащими рогами – чтобы удобнее было держать. Похоже, он надо мной насмехается… Дьявол явно бросал ему вызов: «Подними меня, воспользуйся мной, и я открою тебе врата ада», – казалось, говорила его плотоядная улыбка. Ага! Еще чего! А я тогда архангел Гавриил…

Он осматривался со смешанным чувством восхищения и сомнения, когда услышал приближающийся гул мотора. По склону утопавшего в зелени холма вилась дорога, и по ней ехала машина. На мгновение Юго охватила паника. Что делать? Неужели он даст себя сгноить за то, что посмел явиться сюда без спроса? По звуку двигателя он определил – мотоцикл или что-то двухколесное. Почти рядом. У Юго не оставалось выбора. Он бросился к лесу, спрятался в переплетении ветвей, и теперь его не было видно.

В тот же момент появился скутер, медленно подкатил к главному входу, и с него неуклюже слезла коренастая фигура. Не снимая шлема, водитель достал из багажника несколько пакетов, после чего показал свое лицо. Юго узнал Симону из продуктового магазина. Она трижды стукнула в дверь молотком – звук был довольно громким, несмотря на непрекращающееся «кап-кап», – и стала ждать. Не шевелясь по крайней мере две долгие минуты.

– Ну же, покажись, – в нетерпении произнес Юго.

Не успел он подумать, как одна из створок двери наполовину открылась. С того места, где находился Юго, ему не было видно, что творится внутри. Проклятье. Стоит ему только шелохнуться, и его заметят.

– Вот то, о чем ты просил, – сказала Симона, стараясь перекричать ливень.

Она с ним на «ты». Тот ответил слишком тихо, Юго было не слышно, но он угадал, что голос хриплый и слабый.

– Да, – ответила продавщица, – я этим займусь…

Она уже собиралась уходить, когда он задал ей какой-то вопрос, о чем Юго догадался по интонации. Симона нерешительно кивнула.

– Проблема решена, – сказала она, прежде чем снова заговорил ее собеседник.

Юго был раздосадован тем, что не может слышать весь разговор, а главное – что не может разобрать его слов. Мужчина продолжал, и Юго показалось, что он уловил свое имя, хотя не был в этом уверен. Симона махнула рукой в его сторону. Прямо в его направлении. Сердце молодого человека бешено заколотилось. Откуда она может знать, что он прячется рядом?

– …все идет хорошо, – сказала она, не глядя на него. – К лету мы будем готовы.

Она указывает не на меня, а на комплекс! Юго облегченно выдохнул. В дверном проеме показалась рука Страфа, и, несмотря на расстояние, Юго различил тонкие пальцы и пергаментную кожу. Симона слушала. Затем кивнула и почтительно попрощалась, после чего надела шлем, и скутер медленно покатился вниз по склону.

Дверь осталась открытой. Почему ты не запираешь ее? Из своего укрытия Юго видел дьявольский молоток. Эта штука бросает мне вызов. Приблизиться. Войти в дом. Юго не мог понять, почему Страфа не закрывает дверь и не завершает представление? Чего он ждет? Он по-прежнему там, в темноте вестибюля? А может, смотрит на меня?

Почти мумифицированная рука, высунувшись из царства теней, потянулась к двери и, немного помедлив, резко захлопнула ее. У Юго сложилось впечатление, будто его пригласили в дом. Это глупо, никаких доказательств, просто ощущение. Он знал, что я здесь. Он ждал меня. Юго решительно покачал головой. Это невозможно, он снова бредит.

Затем, почувствовав, что и так слишком задержался, он развернулся, намереваясь вернуться в Валь-Карьос, пока А. С. его не хватился. И резко попятился, увидев лица в деревьях.

Раньше он заметил только те, что были обращены в сторону подъема, но другие, вырезанные на обратной стороне ствола, остались для него невидимыми. Те же самые лица.

Но теперь их черты были искажены страданием, губы растянуты в чудовищном оскале и, казалось, вот-вот разорвутся. В этой гримасе боли глаз видно не было.

Лес вопил. Исходил беззвучным и истошным криком.

И сам Юго был близок к тому же.

В конце дня Филипп Деприжан разослал сообщение, в котором просил всех вечером, после ужина, собраться в Аквариуме.

У Юго возникло нехорошее предчувствие.

Он подозревал, что его эскапада на склоне, ведущем к усадьбе Страфа, не сойдет ему с рук, хотя не понимал, как об этом могли узнать. Чем он рискует? Унизительным публичным предупреждением? Увольнением? За это?

Увиденное глубоко поразило его, и теперь он не знал, что и думать. Этот Люциен Страфа сумасшедший, никаких сомнений. Странное уединение, особняк причудливой архитектуры, колючая проволока с внутренней стороны ограды… А главное, человеческие лица, вырезанные в стволах деревьев. Решка: Я слежу за тобой. Орел: Я кричу от ужаса.