Чтение онлайн

Возле первого фургона уже сновали рабочие в темно-синих, под цвет фургонов, комбинезонах с эмблемами спиралевидной галактики на спинах. Будто мишенями. На площадку выехал второй фургон, за ним третий, затем прибыл четвертый, и работа закипела. Одни рабочие выгружали составные части агрегатов, другие делали разметку на земле, третьи начинали собирать установки, четвертые возводили по периметру легкую решетчатую ограду. На первый взгляд, действовали они вроде бы неспешно, но настолько слаженно, что аттракционы вырастали на глазах.

Оставив чаепитие, из беседки, пошатываясь, вышел Василий, миновал калитку, остановился и окинул взглядом строительную площадку.

— Эй, помощь не нужна?! — воззвал он к рабочим.

Никто из рабочих на предложение не только не откликнулся, но и не глянул в его сторону, продолжая со знанием дела, методично, не тратя лишних движений, монтировать аттракционы. Все молодые, в одинаковых фирменных робах, одинаковых синих кепи с длинными козырьками, они были чрезвычайно похожи друг на друга, как и фургоны. Давно заметил, что спецодежда нивелирует людей до такой степени, что невозможно отличить одного от другого. Все, как китайцы, становятся на одно лицо.

— Если надо, я трактор заведу... — безуспешно продолжал взывать Василий.

Из гостиницы вышел Карла, косолапо просеменил к Василию и постучал тростью по его ноге.

— Что? — повернулся Василий.

— Не приставай к людям, — сказал Карла. — Им твоя помощь не нужна.

— Как это не нужна?! — возмутился Василий и, пошатнувшись, едва удержался на ногах. — Да я... Да я... Вот сейчас трактор заведу... И мы.

— Остынь! — визгливо прикрикнул Карла. — Не нужен им трактор и тракторист не нужен!

Василий набычился и вперился в карлика тяжелым взглядом.

— Да пошли вы все!..

— Но-но! — оборвал его Карла и предостерегающе взмахнул тростью.

Василий осекся, так и не успев назвать адрес, куда всех посылает, посмотрел на трость, на Карлу и поник головой.

— Ладно... — пробормотал он. — Пойду спать... Никому я не нужен...

Он безнадежно махнул рукой и, шатаясь, направился к своему коттеджу.

Карла проводил его взглядом, обернулся, внимательно посмотрел на беседку, на меня.

— Где он так наклюкался? — раздумчиво спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я кивнул в сторону беседки. Карла удивленно вскинул брови, недоверчиво покрутил головой, но все же прошел сквозь калитку к беседке.

Я подошел к завалинке и оперся руками о штакетник. Дормидонт с Дормидонтовной напоминали истуканов. Бледные, без улыбок, с остекленевшими глазами, надутыми щеками, они не только не двигались, но и, казалось, не дышали. Карла привстал на цыпочки, протянул коротенькие руки через перила беседки, тростью придвинул по столу чашку, взял ее, понюхал и поморщился.

— Немедленно сплюнуть! — приказал он.

Дед с бабой ожили, дружно перегнулись через перила беседки и сплюнули в цветник. Лицам начал возвращаться румянец, глазам блеск.

— Поменять воду в самоваре! — снова приказал Карла.

Дед подхватился с места как молодой, схватил трехведерный самовар и потащил в гостиницу. Бабка заулыбалась и пододвинула к карлику блюдце с вареньем.

— А вот вареньице малиновое к чаю, Карла Карлович... — принялась потчевать Дормидонтовна. — Вот баранки...

— Чай, говоришь, пьете?! — зловеще прошипел карлик.

Бабка осеклась, стушевалась и растерянно развела руками.

— Это не мы, Карла Карлович... Разве мы себе такое бы позволили? Сами знаем, что с нами бывает... Это все Василий... Управы на него нет, окаянного...

Я вспомнил, что в байке Кузьминичны приключилось с зелененьким пришельцем-паршивцем, вспомнил второго красного петуха на полотенце, вспомнил, как заглохла музыка в беседке, когда Василий передразнил певца, и невольно поежился. Только сейчас понял, насколько вовремя Карла оборвал пожелание Василия, не дав ему назвать адрес «посыла». И еще стало ясно, почему милиционер дорожно-патрульной службы не придирался к пьяному Василию и отваживал от него посторонних подальше.

— Знаю, что Василий, — примирительно кивнул Карла Дормидонтовне и, вздохнув, отошел от беседки. — Управы на него действительно нет...

— Все-таки манекены? — натянуто поинтересовался я.

Карла повернулся, посмотрел на меня снизу вверх, сдвинул тростью шляпу на затылок и криво усмехнулся.

— Кажется, начинаете понимать... — заметил он.

— И эти тоже?

Я указал пальцем на рабочих фирмы «Галактических аттракционов.

— Фигурально выражаясь, — с улыбочкой ушел он от прямого ответа. — Неужели вам доводилось видеть живые манекены? — Взгляд его скользнул по мне и остановился на моих руках. — Это что — крапива?

— Да, — буркнул я, машинально убирая руки со штакетника. — Но я не писал.

Брови Карлы недоуменно взлетели вверх.

— Вообще-то я не уролог, — насмешливо заметил он, — и дисфункции вашего мочевого пузыря меня не интересуют.

— Да нет... — смешался я. — Просто каждый, увидев мои руки, советует на них помочиться.

— Ах, народное средство... — понимающе покивал Карла, но в его глазах продолжали искриться смешинки. — И вы им не воспользовались? Напрасно. Вот вы, например, думаете, что когда у человека на глазу ячмень, показывать ему кукиш — предрассудок? Ничего подобного, это прекрасное народное средство. Человек с ячменем, которому тычут в лицо кукиш, изумляется от неожиданности, глаза широко распахиваются, кожа на веках напрягается, и ячмень прорывает.

— Ячменя у меня нет... — желчно начал я, но пожелать Карле типун на язык не успел. По нам скользнула большая тень, и я рефлекторно пригнулся. Мимо головы просвистело, и у ног шлепнулась основательная лепешка птичьего помета.

— Адаптируется потихоньку! — прокаркал на лету птеродактиль Ксенофонт и, суетливо трепеща крыльями, полетел в сторону леса. Легок на помине.

— Берданки на тебя нет! — в запале крикнул я вдогонку.

— Зачем вы так, — пожурил Карла. — Ксенофонт прав. Вы начинаете кое-что понимать. — Он посмотрел на птеродактилеву лепешку, все-таки не выдержал и фыркнул. — А хорошо, что коровы не летают, а?