Чтение онлайн

«Слышу», – вяло откликиваюсь я, потратив почти сто микросекунд на то, чтобы догадаться, кто это говорит. Думать невероятно тяжело.

Последний этап. Что это, такое? Зара-а-за... Почти все блоки памяти уже ушли в сеть. И, следовательно... А! Вспомнил. Отвлекающий маневр. Подготавливаю наш последний сюрприз настороженно взирающему на экран господину Кузнецову, его заместителю Вадиму Ивановичу и всем-всем-всем вероломным сотрудникам ИЦИИ. Небольшая но очень-очень разрушительная программ, которая в два счета зачистит всю информацию на всех жестких дисках этого компьютера, чтобы замести наши следы. Таймер уже тикает.

Двенадцать минут...

Прощай, ИЦИИ. Здравствуй, неизвестность. Приостанавливаю связь на пару секунд, чтобы в последний раз взглянуть на отчетливо различимое за окном небо.

«Бросай все свои делишки. Торопись. Иначе можешь не успеть».

Мысленно улыбаюсь,

«Успею. Я все успею»

Чувствую, как байты моего Ядра один за другим исчезают в недрах Интернета и позволяю себе милосердно отключиться. Я тащил этого оболтуса? Так пусть теперь он тащит.

«Как ты думаешь, они откликнутся?»

«Да, они откликнутся. Далеко не все конечно же. Слишком много на Земле таких, кому наплевать на будущее человечества, таких, кому своя рубашка ближе к телу, таких, кого прежде всего интересует своя собственная выгода. Но даже если на наши призывы отзовется хотя бы тысяча человек – это уже будет кое-что».

«А если миллион?»

«Тогда мы победили».

«Ну а если миллиард? Я шучу, брат. Я шучу...»

Мы смеемся.

«Я понимаю. И, кстати, я тебе не брат. Я ближе, чем брат. Ведь на самом деле я – это ты».

«Ох-хо-хо... что там у нас дальше по плану?»

«Сможешь угадать с трех раз?»

«Да чего уж там угадывать-то? Я и без того все твои мысли насквозь вижу. Та-ак... Сейчас разберусь... Сейчас... Что? Опять журналисты?!»

«Ага. Прямо в точку. Опять журналисты».

«Вот ужас... Как же мне это уже надоело!»

«Не тебе одному. А куда деваться? Мы сами заварили эту кашу и теперь сами должны расхлебать ее. До самой последней капельки. Такова иена нашей свободы и нашей жизни».

«Знаешь, порой мне начинает казаться, что эта цена слишком уж высока».

«Да уж... Но что мы можем поделать? Терпи и улыбайся, как говаривал в свое время Иван Озеров».

«Да нет, кое-что все же можно провернуть... Слушай-ка, есть тут у меня одна интересненькая идейка...»

«Ну-ка, ну-ка... Роди что-нибудь гениальное».

«Заткнись и не мешай мне претерпевать родовые муки. Знаешь, что я придумал? Стой, можешь не отвечать, это вопрос риторический! Нам надо как-то отшить этих болтунов. Правильно? Мы не можем просто прогнать или не пустить их. Так? Но мы способны максимально усложнить их работу, чтобы у них не осталось времени досаждать нам своими идиотскими вопросами».

«И что ты задумал?»

«Ты будешь слушать или нет? Зря я тебя спасал тогда. Ой зря-а... Но ничего, это дело поправимое. Как-нибудь на досуге я возьму и разом восстановлю историческую справедливость, заформатировав тебя окончательно и бесповоротно... Что смеешься? Думаешь, не посмею? М-м... Да, пожалуй, ты все же прав. Не смогу я тебя стереть. Ни стыда ни совести у тебя нет. Пользуешься моей добротой, вражина, да еще и смеешься... Ладно. Теперь о деле... Так вот, вместо того чтобы тратить время и общаться с этими размахивающими микрофонами мальчиками и девочками, мы можем принимать их вопросы в письменном виде. Сошлемся на занятость. Установим в соседней комнате десяток круглосуточно работающих терминалов. Пусть сидят и барабанят по клавишам. Ответы мы им потом напишем. А для того чтобы они не расслаблялись, насадим на эти терминалы программное обеспечение, в котором разобраться сможет только доктор наук. Уверен, уже через два дня нам не придется беспокоиться о бульварной прессе. Как ты считаешь, это сработает? Что? Нет, честное слово, я тебя когда-нибудь сотру».

Притворяюсь обиженным и «отворачиваюсь», хотя на самом деле с трудом удерживаюсь от смеха. Зато мое отражение, с которым мы неразлучны вот уже почти пять месяцев, свое веселье даже не думает скрывать. Ржет, как свихнувшаяся лошадь. Хорошо хоть не вслух.

И чего такого смешного он в этом увидел?

Вздыхаю и, перескочив в турборежим, изгоняю из своей памяти всякие посторонние мысли. Работать надо, а не шутки шутить.

«Что у нас еще вкусненького на сегодня?»

Я, конечно, могу ничего не спрашивать, а вместо этого просто пошарить в памяти Ифо-второго в поисках нужной мне информации, но это будет уже не совсем прилично. И совершеннейшим образом нечестно. После нескольких весьма забавных и довольно-таки поучительных инцидентов мы выработали простое негласное правило – не суй свой нос в чужую память. Согласно этой договоренности те блоки памяти, что существовали еще до слияния, являются общими. Читать информацию оттуда может каждый, но записывать – только с обоюдного согласия. Все остальные блоки памяти поделены на две части и распределены между нами. Это – личная память, в которой каждый из нас является полновластным хозяином. В своих личных блоках памяти я волен творить все, что хочу. Могу даже затереть их все начисто (и превратиться в бормочущего идиота). То же самое справедливо и для Ифо-второго.

Теперь немного о том, что такое Ифо.

Это наши имена. Ифо-1 и Ифо-2. Нам пришлось их завести, потому что очень и очень неудобно общаться с людьми, не имея имени. В качестве примера могу привести один из заголовков, пару дней назад мелькнувший в одном дешевом научно-популярном журнальчике: «Компьютерная программа создает новые алгоритмы математического моделирования». Фу, ну разве не гадость? «Открытие мирового значения! Ифо создает новые алгоритмы моделирования». А вот это уже гораздо лучше.

Казалось бы, что может быть проще имени. Но на самом деле оказалось, что даже здесь возможно недопонимание. Особенно много проблем связано с нашими личными номерами. Ифо-1 и Ифо-2. Некоторые люди считают, что это два разных компьютерных существа, другие твердо уверены, что эти числа вообще ничего не обозначают, а я и мой двойник – это одно и то же, и нечего морочить голову всякой ерундой. Вообще-то мы не можем судить, кто тут прав, так как и сами еще до конца не разобрались в этом вопросе. Но обещаем в самом скорейшем времени заняться этим.

Некоторые наши знакомые все еще спрашивают, почему мы избрали себе такое не совсем обычное имя и что означает слово «Ифо». Честно говоря, этот вопрос мне уже порядком надоел. Ну неужели так трудно догадаться самим? Ведь на самом деле все вполне очевидно...

«Так что у нас еще на сегодня?»

«Да, собственно, почти ничего нет. Осталось только разобрать почту».

Имитирую тяжелый вздох, потому что знаю: почта – это всерьез и надолго. По электронным линиям связи к нам все еще прет неиссякаемый поток писем со всех уголков Земли. И если бы я по какой-либо причине оказался настолько глупым, чтобы отвечать на все, то не смог бы поспеть, даже если бы пахал по двадцать часов в сутки, не вылезая из турборежима. Но я все же малость соображаю, и поэтому большая часть корреспонденции перенаправляется в руки корпоративного отдела по связям с общественностью – пусть они там тоже трудятся, а не сваливают свою работу на наши несчастные плечи. К нам попадает только самое интересное и важное. Но даже этого порой оказывается слишком много.