Чтение онлайн

–Голоса у вас, значит, были? А видения?.. – спросила я, параллельно описывая бредовую систему пациента.

–Я видел Чингисхана… Он ходил, подобно лотосу, но я порешил Чингисхана… Я… как святой… И Чингисхан катится, пьет потому что… спирт технический, – продолжал бубнить Ефим.

Я прикрыла улыбку рукавом халата. Не так уж много лет работаю в больнице. Некоторые вещи, до сих пор, и смешат, и пугают.

Тесты со святым проводить бесполезно.

Придется сообщить врачу, что бедняга снова за свое взялся.

Неизбежно, добавят лечение.

Так здесь и решают проблемы.

Глава 2. Перевод.

–Вот тебе грамота! – шустрая медсестра Кристина бросила грамоту врачу на стол.

Грамота с российским гербом и флагом легла на пухлые тома историй болезни. Игнат Васильевич, врач-психиатр, поправил кривоватую дужку очков и начал читать:

–Ну дык… За вклад… Во что? Чурикова, ты шутишь?!

Та прыснула от смеха, закрывая лицо листом назначений.

Среди каракулей, понятных только врачам, я разобрала зловещее для пациентов слово «аминазин». Да, кому-то из ребят сегодня туговато придется.

Не доброе утро.

–За вклад… В парашютный спорт?.. – врач уставился на медсестру непонимающими глазами.

–Игнат, ну миленький же ты мой, – она игриво улыбнулась, обнажив белые аккуратные зубки. –У тебя же пациент на прошлой неделе окно разбил и вышел… с нашего второго этажа. На КПП задержали. А сегодня у нас… что? – она перевела взгляд на меня.

–Первое апреля, – я развела руками, сохраняя при этом кирпичное лицо.

Хотя, эта сценка забавляла. Только подумать – «вклад в парашютный спорт… оригинально… походу, медсестра у нас еще более-менее сообразительная».

Игнат Васильевич, со свойственной ему пролонгированной реакцией, засмеялся только через несколько секунд после моей фразы. Кристина расхохоталась вместе с ним.

Я выдавила из себя подобие улыбки. Люблю свой коллектив, но особо внедряться в него – никогда не хотелось. Удобно быть отшельником. Меньше знают – крепче спят. Меньше тебе кости перемывают в процедурке. И врачи надменные не задают неловких вопросов, чтобы на очередной твой ответ дать циничную шутейку. Вернула историю болезни – и ладно. Здороваться – и вовсе, необязательно. Пациенты же ждут. И, какими бы они не были – они, в первую очередь, люди. Запертые в этих… как бы выразиться мягче, особых условиях. А врач пусть сидит, играя в нарды с компьютером.

Я очень хотела ускользнуть незамеченной в свой аскетичный кабинетик, как Алина обратилась ко мне.

–Аринка, так ты что… Уходишь от нас, что ли?

–С первым апреля, – я хмыкнула.

–Нет, я серьезно! – она оперлась одной рукой на спинку стула врача.

–Да уходит она от нас, уходит, – пробурчал врач, не отрываясь от очередной партии.

Судя по расположению фишек на зеленом поле, компьютер его снова обыгрывал.

–Куда же? – она демонстративно надула губки.

Блин, как не вовремя зашла… Да подождало бы заключение об этом эпилептике! Зря поторопилась. Теперь, придется терпеть допрос.

–К принудчикам. 15-е отделение.

–Аааа, вот оно что… Ну, удачи!

–Спасибо, – бросила я, с радостью оставив их с врачом наедине.

Вот тебе и первое апреля!

Вещи почти собраны. Аккуратно упакован в коробку пузатый электрический чайник «Redmond». Собраны в папки методики, которые обычно используют патопсихологи для исследования. Распечатки для групповых занятий, кисточки, карандаши и краски для рисования, пособие по психиатрии, кружка со следами чая на стенках… Опять забыла содой помыть! Так, ладно… Канцелярия, флешки, египетская пирамидка, рисунки пациентов…

Вроде, все.

Я закрыла окно и окинула прощальным взглядом уютное помещение. Стены персикового цвета создавали ощущение весны и теплоты. Решетки на окнах нисколько не удручали, а длинный прямоугольный стол не казался неуклюже широким и колченогим. На нем остались лишь два служебных компьютера, да принтер, беспощадно комкающий бумагу.

Пусть новый психолог с ним тоже помучается.

С легким сожалением я заперла дверь на ключ.

Первый раз, она закрылась на удивление легко.

Наше (вернее, уже не наше) отделение номер четыре, считалось самым здоровым и неприятно пахнущим во всей психбольнице. Было, правда еще одно, интерьером похоже на сарай. После его посещения хотелось скорее обработать руки обеззараживающим средством. Того гляди, подхватишь еще какую-нибудь гадость, и потом на больничный минимум на неделю.

Я достала второй ключ – вездеход. С его помощью, можно открыть дверь почти любого отделения.

Четверка еще славилась тем, что ряд палат пациентов отделялся от сектора обитания медперсонала тяжелой дверью.

Дверь натужно заскрипела, и в нос ударило тошнотворное сочетание запахов нечистого белья и дешевого курева.

Высокие, грязно-лиловые стены подпирали собой потолок. На полу красовались харчки.

Я шла, словно по минному полю – обходя не только харчки, но и хронов, совсем не чувствующих дистанции.

–Здрасти, Арина Витальевна! – закричал высокий хромоногий пациент.

–Денечек добренький, – подскочил сбоку эпилептик с несоразмерно большой головой.

–З-здддддррр…расти! – пропыхтел долговязый, умственно-отсталый заика.

Устав отвечать, я просто кивала головой и улыбалась краешком губ. Осталось пройти половину пути, чтобы добраться до своего нового, соседнего отделения, как меня чуть не сшибла врач.

Добрая душевная бабушка, комплекцией похожая на черепашку. Короткие черные, вечно растрепанные волосы, скидывали ей года. На круглом лице всегда улыбались карие глаза. А будучи занятой и напряженной, старушка часто поджимала нижнюю губу.

–Валентина Кузьминична! – я заулыбалась.

Она – единственный человек в отделении, с кем мне действительно приятно пить дешевенький «Нури» и заливать в себя горячий цикорий вместо кофе.