Чтение онлайн

Тем не менее она следила за автомобилями, пока хвостовые огни не исчезли из вида, на несколько дней, если не дольше, запечатлев в своей феноменальной памяти номера. С этим уже ничего не поделаешь.

Собственно, парк нельзя назвать парком. Прямоугольничек низко скошенной травы, несколько красных дубов с уцелевшими на голых ветках сухими шуршащими листьями, ржавые подвесные качели, обшарпанная качающаяся доска и песочница, которой чаще пользуются местные кошки, чем дети. Чарли здесь очень нравится, Грейс терпит – более или менее открытое пространство хорошо просматривается в любом направлении, почти всегда пустует.

Спущенный с поводка Чарли со всех ног кинулся к ближайшему дереву, задрал заднюю лапу, пометил, побежал к другому. Как минимум дважды оросил каждое и лишь потом вернулся, вывалив язык. Грейс поджидала у доски-качелей, прижавшись спиной к крепкому стволу самого большого дуба. Глаза бегали по сторонам так же быстро, как собачьи лапы.

– Все? – спросила она.

Изумленный смехотворным предположением Чарли сразу же повернул, зайдя на третий круг. Царившую вокруг бездыханную, сумеречную тишину нарушал только шорох палой листвы, перевернутой его лапами. Возможно, в маленьких домиках, стоявших по обеим сторонам окружающих улиц, шла жизнь, но снаружи ее никогда не увидишь. Дворы пусты, окна закрыты, городские медведи залегли в берлоги.

Грейс напряглась, услышав неожиданный стук хлопнувшей двери в каком-то доме чуть ниже по улице, успокоилась, видя мальчишескую фигурку, перебежавшую через дорогу на другой конец парка. Мальчик шмыгнул за широкий ствол дерева, скрывшись из вида. Должно быть, какой-то паршивец лет девяти-десяти выскочил тайком покурить.

Чарли заподозрил худшее, мигом очутился рядом, крепко прижался к ноге, ткнулся мокрым носом в холодную ладонь. Он не любит неожиданных звуков, внезапных движений, если не сам их производит.

– Герой ты мой, – прошептала Грейс, поглаживая костлявую голову. – Успокойся, там просто какой-то мальчишка. – Принялась снова пристегивать поводок перед возвращением домой, но тут снова хлопнула дверь. Вскинув голову, увидела еще три фигуры, бежавшие через дорогу. Крупнее, плотнее – явно парни постарше, – двигаются украдкой, как хищники, поэтому Грейс застыла, присматриваясь.

– Щас по полной получишь, ублюдок!

Под бешеный вопль, пролетевший по парку, бедный пес рухнул на землю, бороздя землю когтями, протискиваясь между ногами Грейс и дубовым стволом.

Вот чертенок, мысленно воскликнула она, упав на колени, лаская дрожавшего пса, утешительно бормоча:

– Все хорошо, малыш. Все в порядке. Мальчишки, буйные, громкоголосые. Они тебя не обидят. Я не позволю. Больше тебя никто никогда не обидит. Слышишь, Чарли?

Он жарко лизнул ее в щеку, которая на холоде сразу застыла, но по-прежнему трясся. Поглаживая его, Грейс вслепую нащупала кольцо, пристегнула поводок, наблюдая за тремя парнями постарше, рыскавшими в дальнем конце парка. За несколько минут они нашли первого, вытащили его из-за дерева.

– Не-е-ет…

Мальчик испустил лишь один полный взрослого страха отчаянный крик, прерванный глухим ударом кулака в мягкую плоть. Грейс медленно поднялась на ноги, прищурилась, сфокусировав взгляд на возне, завязавшейся на расстоянии в пятьдесят ярдов.

Двое парней постарше держали маленького за руки, а третий танцевал, как боксер, нанося удары в живот. Может быть, сам мальчишка навлек беду на свою голову, но основные правила честной игры нарушены, чего Грейс не могла допустить.

– Сиди на месте, – отдала она Чарли абсолютно ненужный приказ, поскольку пес по-прежнему лежал на земле, распластавшись, как недопеченный блин. Команда предназначалась исключительно для удовлетворения его чувства собственного достоинства, ни для чего другого.

Быстро шагавшая по парку фигура в длинном темном пальто была хорошо видна в остававшемся слабом свете, но трое старших парнишек ее не заметили, слишком занятые своим делом. Просто только что были одни, а в следующую секунду ровный, спокойный голос в нескольких шагах сказал:

– Прекратите.

Парень, наносивший удары, озадаченно вздрогнул и развернулся на каблуках. Лет четырнадцать-пятнадцать, кудрявые светлые волосы, узкое злое лицо в подростковых прыщах.

Избыток тестостерона, [30] подумала Грейс, мельком взглянув на двух его компаньонов. Все трое похожи, как братья. Все трое в обвисших ниже пояса мешковатых штанах с многочисленными карманами и в дешевых куртках длиной до колен. Подражают какой-нибудь скандинавской банде. Одежда слишком легкая, из тонкой материи, оружие под ней не спрячешь.

Только на малыше, которого они держат за руки, теплая куртка, и Грейс заподозрила, что если только он ее снимет, то больше никогда не увидит. Такой роскошной кожаной куртки не купишь ни в «Кмарте», ни даже в «Уилсон лезер». Мальчишка явно живет в лучшем квартале. Как ни странно, он оказался настолько же черным, насколько остальные белыми. В этом городе две расы не часто сталкиваются в мирной и во враждебной жизни.

От последнего удара в живот чернокожий мальчик согнулся пополам, а когда поднял голову, она увидела по-детски гладкое лицо, которое он, видно, берег от побоев, отворачивался. Из глаз текут слезы, из носа кровь, но маленькая челюсть решительно выпячена, и он не издает ни единого звука.

– Ты еще кто такая, мать твою? – Маленькие светлые глазки боксера презрительно окинули ее с головы до ног с целью устрашения.

Грейс вздохнула. Сегодня был долгий день, она слишком устала для таких приключений.

– Отпустите мальчика.

– Угу, щас, а как же. Катись к чертям, сука, пока мы за тебя не взялись.

Второй и третий брат одновременно дернули чернокожего мальчика за руки, словно были не двумя, а одним организмом, и высказали свое собственное интригующее предложение: