Чтение онлайн

Захария иногда выражается еще более книжно… более филологически, чем я сама, отмечаю машинально, прежде чем до меня доходит не формулировка, а содержание вопроса. Откидываюсь на спинку стула, изумленно вытаращившись на собеседника.

— Ч-что… С чего ты так решил? Вредить собственной невесте… пусть даже предполагаемой? Какая ему выгода? Клянусь, страховку за свою жизнь и здоровье я на него еще не оформляла!

— И очень не советую делать этого в будущем! Не думаю, что господин Чэн действительно собирался причинять вам какой-то серьезный вред. Только лишь хорошенько напугать, а потом явиться на выручку, как добрый ангел, — продолжает излагать парень с серьезным видом: видно, и впрямь долго размышлял над такой версией событий. — Подтолкнуть вас к решению выйти за него замуж, понимаете?

Все еще хлопаю глазами, но помимо воли начинаю уже прикидывать: а могло ли быть такое? Да сколько угодно! На что только не пойдут настойчивые изворотливые бизнесмены… в том числе и чтобы устроить себе выгодный брак.

Но тогда Маркус Чэн просто изумительный актер! Ведь голос в трубке и реакция на мой панический призыв о помощи были явно спросонья (не дремал же организатор моего похищения себе преспокойненько, в самом-то деле?), а еще его тяжелые взгляды на таксиста-недоманьяка в участке…

Говорю с большим сомнением:

— Ну в таком случае полиции следует проверить контакты Чэна с водителем? Вряд ли им придет в голову искать организатора похищения, когда прямо перед ними взятый буквально с поличным виновник. К тому же с явными психическими отклонениями…

Захария серьезно кивает.

— Очень правильные мысли, госпожа Эбигейл! Наши законники точно не будут прилагать лишние усилия, глубоко копать. Может, стоит немного подтолкнуть их в этом направлении, как считаете?

Морщусь, представляя себе разговор в полиции: а не хотите ли проверить алиби и контакты некоего Чэна Маркуса? Кто он такой? А он, знаете ли, мой жених!

Собеседник верно считывает мою мимику.

— Хотите, я пойду вместе с вами? Или лучше вообще обращусь в полицию сам? Конечно, крайне неприятно подозревать человека из своего окружения, особенно, если он в конечном счете ни в чем не виноват. Но, миз Эбигейл, лучше все-таки перестраховаться и попозже попросить у господина Чэна прощения — мысленно или лично, чем пустить все на самотек! Мы ведь действительно мало что о нем знаем, кроме нескольких общедоступных фактов биографии. До его появления с вами же такого не случалось!

Я отворачиваюсь к окну: и не заметила, когда стемнело. Роняю:

— О да. Зато случалось много чего другого.

В темном стекле вижу смутное отражение глядящего на меня Лэя. Через паузу секретарь негромко спрашивает:

— Вы все еще думаете о них, Эбигейл?

Быстро хватаю и допиваю бокал — повод отвернуться и скрыть выражение лица. Отвечаю небрежно:

— Да. Вспоминаю иногда. Как давний сон. Дурной или даже кошмарный.

— А…

Но мне уже надоел этот вечер неожиданных вопросов и выжатых из души ответов. Берусь за сумочку.

— Спасибо, что поделился со мной своими мыслями, Захария. Обещаю всё… твою версию серьезно обдумать и дать ответ.

Опытный секретарь прекрасно знает, когда следует перестать настаивать. Поднимается.

— Оплачу счет и довезу вас до дома.

Возражаю против счета, Лэй бросает:

— Я же вас пригласил!

Провожаю взглядом его прямую фигуру — вместе с остальными женщинами в зале. А то и мужчинами. Роскошный парень, что ни говори!

Благодарю за ужин, заботу и за то, что довез до дома, Лэй с легкой улыбкой отвечает: «Не за что». Внезапно озадачиваюсь:

— Ты знаешь мой адрес?

Секретарь смотрит не менее озадаченно:

— Конечно! А еще вашу электронную почту, телефон, номер машины и социального страхования, место работы… Как и ваших сиблингов[4]. Все, что необходимо знать вашей матушке. Это так… странно?

— Ох, нет, извини!

Между прочим, сам сегодня пытался заразить меня своей паранойей! Приоткрываю дверь машины и медлю. Ну раз уж у нас вечер вопросов и ответов…

— Президенту Мейли уже доложили о… происшествии?

— Да.

— И как он отреагировал?

Захария отводит глаза и постукивает пальцами по рулю. Откашливается. Неудобно ему.

— Сказал: «Всё у нее не слава богу!» — И поспешно добавляет — в утешение: — Но велел референту Чжоу проследить, чтобы виновник получил самый высокий срок из возможных по данному виду преступления.

В этом весь отец! Ни капли сочувствия — всегда виновата сама! — однако никто посягнувший на самого плохонького выходца из клана Мейли не уйдет безнаказанным.

Если только не понадобится принести того в жертву.

[1] Айдол — идол, звезда сцены, экрана.

[2] Аналог русского «пей до дна»!

[3] Аналог русского «как у тебя дела/ все у тебя хорошо?»

[4] Сиблинги — братья и сестры.

Вернувшись домой, я долго сижу неподвижно, глядя в окно; темнота за стеклами жадно глотает свет зажженных ламп. Вот так бы она поглотила-притушила и мои воспоминания, превратив их в слабые тени-отблески где-то на самой периферии памяти!

Несомненно, Захария хотел сегодня как лучше. Предостеречь. Поддержать меня. Посочувствовать.

Вот только не надо было задавать этого вопроса: «Вы все еще думаете о них?»

Конечно, думаю.

Вспоминаю.

Уже не так, как раньше — с тоской, с отчаяньем, с вечными безнадежными вопросами, которые наверняка рано или поздно задают все люди на свете: почему, ну почему это случилось именно со мной?! Отчего такая несправедливость? За что?!

…Вторым был Алекс Браун, давний младший партнер отца, частый гость в нашем доме. Мы, дети, воспринимали его как доброго дядюшку, неизменно приносящего сладости и подарки, участвующего в наших играх и даже помогающего с домашним заданием. Льстило, что директор Браун разговаривает с нами как с взрослыми, интересуясь нашим мнением, давая ненавязчивые советы, которые принимались куда с большей охотой, чем приказы отца или увещевания матери.