Свадебное проклятье
Шрифт:
Чэн старается произвести на меня впечатление, продемонстрировать, что собирается сделать всё возможное для своей будущей жены, семьи, как и полагается взрослому ответственному мужчине. Самое время умилиться и проникнуться, но… мы оба понимаем, что отдача с моей стороны — вернее, со стороны моего отца — во много раз окупит все его старания и траты.
Пытаюсь говорить вежливо, но убедительно:
— Маркус, я благодарна, что вы показали эту квартиру и поделились со мной своими планами, хотя я все же не давала согласия на брак. Я уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы родители могли как-то повлиять на мое решение, но отец все равно в любой момент может заморозить все мои счета и акции. Я спокойно проживу и без своего приданого, а вот ваши планы могут легко сорваться. Потому в следующий раз серьезно подумайте, прежде чем пускаться на какие-то рискованные траты.
Оборачиваюсь и подтверждаю свои слова прямым и твердым (надеюсь!) взглядом. Чэн некоторое время смотрит на меня с кривоватой усмешкой. Комментирует, подстраиваясь под мой тон:
— Спасибо и вам. За предупреждение. Не вижу никакого риска в покупке недвижимости. Земля в центре постоянно дорожает, так что жилье всегда можно выгодно перепродать.
Все остальное он благополучно пропускает мимо ушей. Ну что ж, я честно обрисовала ситуацию, повторяться больше не буду!
Решительно иду на выход, игнорируя осмотр «трех просторных спален».
Пока мы молча спускаемся в лифте, обдумываю ситуацию. Даже если Захария прав, и именно Чэн организовал мое похищение с целью произвести впечатление (но что-то пошло не так!), а сегодня пытался проделать то же самое, демонстрируя уже свою надежность и практичность в качестве будущего мужа, обе его попытки оказались неудачными. Что он предпримет следующим?
Садясь в машину, вспоминаю:
— Да, и спасибо за присланных авторемонтников! Сколько я вам должна?
— Это были мои рабочие, так что нисколько.
— Но все же…
Отмахивается уже раздраженно. Хм, наверное, не стоит второй раз за вечер задевать мужскую гордость, отдам деньги попозже. Чэн заводит машину, но трогается не сразу. Неожиданно спрашивает:
— Скажите, Эбигейл, а вы не замечали больше ничего подозрительного?
Настораживаюсь.
— В каком смысле?
Постукивая пальцами по рулю, он задумчиво смотрит на освещенный фарами пустынный двор.
— Я размышлял о случившемся. А если предположить, что тот таксист вовсе не маньяк, не эпизодический шизофреник, потом реально не помнящий, как похищает своих пассажиров…
— …ну да, — подхватываю я, — и он просто хотел сделать мне приятное, вывезя за город на свежий воздух!
Чэн мое саркастическое замечание игнорирует — продолжает, словно его не прерывали:
— …а вдруг он просто выполнял чье-то поручение?
Вот те на! Чэн принимает мою легкую оторопь (вот еще один!) за непонимание или недоверие. Поворачивается, заглядывая в лицо, продолжает напористо:
— Допустим, таксисту предложили за некую сумму доставить пассажирку в определенное место. Возможно, он не увидел в этом ничего криминального: розыгрыш или сюрприз от влюбленного мужчины. Или притворился, что не увидел, если оплата была внушительной. Но что-то пошло не так: незапланированная авария, у водителя травма головы, может и в самом деле ничего не помнить…
Смотрю на Чэна с серьезным уважением: я-то считала, что он, практичный бизнесмен, работает исключительно с фактами и цифрами, а тут вон какой детективный роман выходит! Похоже, жених под моим взглядом немного тушуется (вновь этот жест с почесыванием брови), но не отступает:
— Не секрет, что людей у нас похищают — для продажи в рабство или на органы. Весь вопрос в том, заказали ли таксисту любую девушку или конкретно вас? Я спрашивал в участке…
— Вы ходили в полицию?! — перебиваю я. Чэн явно удивлен моей экспрессивной реакцией — а я думаю: Захария, нас с тобой опередили! Что это: поступок честного гражданина, озабоченного безопасностью своей, пусть теоретической невесты? Или предусмотрительный способ отвести подозрение? — И что вам там сказали? Наверное, посоветовали не совать нос не в свое дело?
— Как ни странно, нет. — Чэн пожимает плечами, сам этому удивляясь. — Выслушали вполне доброжелательно, записали мои вопросы, сказали, что прорабатывают все версии. Пригласили обращаться еще, если мы что-то вспомним или… хм, придумаем. Кстати, сменили полицейского, который ведет ваше дело. Новый кажется вполне опытным и адекватным.
Я вспомнила молодого равнодушного парня, с которым разговаривала в участке. Наверняка отцовский референт подсуетился, запугал тамошнее начальство! Еще и Чэн, скорее всего, назвался моим женихом, женихом госпожи Мейли (да-да, из тех самых Мейли!), потому-то с ним беседовали так терпеливо и вежливо.
— Это, конечно, лишь моя теория (не льстите себе, Чэн Маркус, не только ваша!), но все-таки, Эбигейл, будьте, пожалуйста, осторожней. Не ходите поздним вечером одна, не ездите на такси, не…
— Не разговаривай с незнакомцами, не принимай от них сладости, — подхватываю я, — не садись в машину, не соглашайся идти в гости к малознакомым и даже хорошо знакомым мальчикам! Это мама мне еще в школе внушала, между прочим!
— Добро пожаловать снова в школу! Я ровно то же самое твержу и своей дочери. Хочу добавить: всегда держите под рукой перцовый баллончик или шокер, нажимайте тревожную кнопку, даже если вам просто что-то почудится — лучше лишний раз объясниться с полицией, чем потом вежливо и пристойно лежать в морге!
— Вот спасибо! — кисло благодарю я.
Чэн ухмыляется:
— Всегда к вашим услугам!
— Так что, Захария, похоже, мы с тобой в нем ошибались, — заканчиваю я. Тактично не упоминая, что идея-то была не «наша», а как раз самого Лэя. Мой собеседник некоторое время молчит, потом повторяет задумчиво:
— Значит, господин Чэн обращался в полицию точно с такой же версией…
Смеюсь:
— Ну да, великие умы думают одинаково!
— Мудро, ничего не скажешь, — неопределенно изрекает Захария, и я настораживаюсь.