Чтение онлайн

— Вот те на… — прошептал я, взбираясь на небольшой пригорок в паре сотен метров от крайних домов.

Глазам своим не поверил: окна были заложены мешками с песком, перед домами натянуты ряды колючей проволоки, да вбиты заостренные колья. Местные словно ждали налета кавалерии, будто заранее к обороне готовились.

— Лихо они, — согласился Сашка, приседая рядом и выуживая из подсумка бинокль. Я тоже приложился к окулярам, принявшись вдумчиво осматривать укрепления.

Огонь в домах был потушен, но в тусклом свете всходящей луны было отчетливо видно, как плотно заложены окна. Внутри дворов также виднелись полевые укрепления: где-то перевернутая телега, а где-то — наскоро сбитые щиты, подпертые ящиками. На улочках в паре мест чернели добротные окопы да деревянные «ежи», густо обвитые колючей проволокой. От такой картины у меня нервно задергался глаз. Не зря его превосходительство Мищенко так пекся о секретности. Если в первом же селении нас ждет столь радушная встреча, то боюсь даже представить, как давно неприятель осведомлен о направлении нашего удара и что ему еще известно.

— Ну, что делать будем? — тихо поинтересовался Егорка, подползая к нам с винтовкой наготове.

— За вражеским начальством пойдем, — ответил я и кивнул Алексееву. — Ну что, братко, готов кубанкой рискнуть за честь пластунскую? Иль с молодым на посту останешься?

— А вы меня, господин вахмистр, «на понт» не берите, — хитро прищурился Сашка. — Коли пример покажете — я только за. А то словами кидаться да пугать — всякий офицеришка мастак.

— Ну, раз так, кинжал в зубы — и поползли, — усмехнулся я.

Я оставил в стороне винтовку, бекешу и кубанку. Из тяжелого взял лишь кинжал да саперные ножницы, чтобы при случае колючку перекусить. Из стрелкового при себе оставил только наган — и то, больше на всякий крайний случай. Почти в одной рубахе, с револьвером за поясом и клинком в руке, я по-пластунски прижался к земле. Сашка, нервно сглотнув, также принялся раздеваться, чтобы ползти следом.

— Вот ведь предупреждали меня, что вахмистр наш с придурью, — тихо ворчал пластун, ползя след в след по примятой траве. Полз он аккуратно, практически бесшумно. Я на его фоне казался неуклюжим увальнем, хотя старался двигаться без звука. Берег снаряжение, следил за каждым движением, ведь протереть брюхом землю на пару сотен метров — это не шутки, рубаха долго не сдюжит, даже самая добротная.

— Не бурчи, — осадил я его тихим шипением. — До ворога здесь рукой подать, так что рот на замок — и ползем.

Алексеев наказ принял и замолк. Я шел первым, оттого было сложнее следить за напарником. Пару раз оглядывался, убеждаясь, что не отстал. Убеждался всякий раз: выучка у пластуна что надо — лучше моей. Он даже не сбился с дыхания, а я, добравшись до наружного заграждения, уже натужно подвздыхал. Хорошо хоть у колючки тормознулись. Перевернувшись на бок, я вытащил саперные ножницы и жестом подозвал Сашку.

Перекусывать проволоку — наука особая. Если натянута крепко, спружинит да заденет соседние нити — будет лишний звон. Бывает, на проволоке банки пустые висят: стоит ослабить натяжение, они качнутся и загремят. Или колокольчики, но чаще — консервные банки гроздьями. Ох и шумят они, сталкиваясь!

Я молча указал Сашке на «колючку». Тот кивнул, подполз и аккуратно придержал проволоку двумя руками. Я подставил ножницы прямо между его ладоней. Приходилось давить с великой осторожностью, чтобы металл не стукнул. Я не столько резал, сколько плавно продавливал проволоку губками ножниц. Не пожалели японцы металла — в шесть рядов намотали, с шагом в ладонь. И таких заграждений штуки три. Между ними — колья, чтобы конь напоролся, да ямы-ловушки, маскированные травой: ногу сломать — пара пустяков. Подло, но действенно. И до боли знакомо — где-то я с таким уже встречался в прошлых кампаниях.

Благо, ни я, ни Сашка особой полнотой не отличались: хватило срезать по три нити в каждом ряду и аккуратно подвернуть концы, чтобы проползти. Заползали со стороны угла окраинного дома — там должна была быть «слепая зона», недоступная для взора из окон. Со стороны селения доносились негромкие команды на странном гнусавом наречии да мерный стук лопат о грунт.

— Окапываются, — одними губами прошептал я, пробираясь к следующей линии заграждений и стараясь не угодить в замаскированные ямы.

Прополз вперед и тут же сместился в сторону, давая путь Сашке. Негоже оставлять широкую прореху: чем больше пролаз, тем скорее обнаружит его патрульный, ежели выйдет «до ветру». Далее — по отработанной схеме. Без лишнего шума преодолели все три линии, хоть и убили на то немало времени. Но на то мы и скакали сюда галопом, чтобы выйти раньше остальных: штурм-то начнется лишь по нашему возвращении, запас времени у нас был.

Миновав крайнюю проволоку, я огляделся и, вскочив, коротким рывком перебежал к ближайшему забору, скрываясь в его тени. Саперные ножницы пристроил за пояс, а наготове держал кинжал — в короткой стычке он куда сподручнее любого ножа. Слыхал я, что многие японцы носят с собою тесаки, на манер наших шашек, только прямые и с рукоятью, будто палка. Видать, не от хорошей жизни.

Голос, отдающий команды, доносился из соседнего двора. Я глянул на Сашку: понял ли он чего? Тот лишь отрицательно качнул головой. Ну, хороши разведчики: пошли брать «языка», а речи супостата не разумеем. Коли документы найдем — не отличим любовное послание от важного донесения. Хотя, с другой стороны, наша задача — пулеметы посчитать да прикинуть численность гарнизона.

Только собрались перемахнуть через забор, как издалека донесся рокот ружейных выстрелов. Несколько нестройных залпов. Видно, услышали их не только мы: супостат всполошился, началась суета, в домах зажегся свет.

Я указал Сане на землю, беззвучно шепнув: «Жди здесь», — и первым нырнул за изгородь. С ходу налетел на японца, распахнувшего дверь. Видимо, встретить меня в своем огороде он никак не чаял, а я к такому повороту был готов. В два прыжка оказался вплотную: левой рукой намертво зажал ему рот, а правой вогнал кинжал под ребра, по самую середину клинка, тут же прокрутив его.

Сжимая челюсти врага до побеления пальцев, я втащил его обратно в дом. Огляделся — в прихожей пусто, в комнатах тоже. Выдернул клинок из груди солдата. Тощенький японец начал корчиться, пытаясь трясущимися руками зажать рану, но я с размаху нанес рубящий удар по горлу и лишь затем отпустил его лицо. Вместо крика — лишь тихий булькающий хрип.

Заглянув в комнату, окна которой выходили на проволочное заграждение, я едва сдержался, чтобы не выругаться в голос. Угол дома был ложным. В стене была аккуратная затычка, в размер бойницы, а рядом прибита полка с патронами; винтовка стояла тут же. Хорошая, замаскированная позиция, чтобы таких хитрецов, как мы, отстреливать. Реши мы взять поселок штурмом, эти гады устроили бы нам немало сюрпризов. Видно было, что готовились они загодя.

Помимо убитого мною, в доме проживало еще трое солдат, судя по числу коек, но те отсутствовали — верно, на дежурстве или на работах. Да и куда этот парняга направлялся? Видать, стрельба всполошила. На кадрового солдата не похож — мужик мужиком, поселенец какой-то.