Чтение онлайн

— Да уж. Написано красиво, — оценил я. — Правда ничего доказать всё равно не смогут.

— Ярый, ты не понимаешь, — Кирьян наклонился через стол и голос его стал глуше. — Прошение дошло до нового дьяка. Козлович-то сбежал, помнишь? Так вот, на его место поставили какого-то Никифора Семёновича, мужик из Казани. Его лично назначил воеводой. Я о нём наводил справки, и все в один голос твердят что подкупить его нельзя. То ли честный, то ли настолько хитрый что цену ещё никто не угадал. Он прошение принял к рассмотрению и назначил проверку. Через месяц приедет к тебе, а до тех пор приказал наложить полный запрет на продажу твоей мебели. Никаких сделок, никаких отгрузок, пока проверяющий не осмотрит мастерскую и не составит заключение.

— Плевать, пусть приезжает. Мне скрывать нечего, а значит через месяц запрет снимут. И как думаешь что будет с ценами на дефицитный товари исчезнувший с рынка? — Заговорщически спросил я прищурившись.

— Цена вырастет! — Воскликнул Кирьян вскочив с лавки.

— Именно так! — Улыбнулся я. — Потому что запретный плод сладок, а запретная мебель ещё слаще! Можно сказать они своим запретом сделали для нас бесплатную рекламу, на всю страну. Покупатели будут готовы друг другу шеи посворачивать лишь бы заполучить хотя бы один стол из наших рук.

— Ха-ха-ха! А я сразу и не подумал об этом! — Воскликнул Кирьян расхохотавшись.

— Если бы ремесленники на меня жалобу не подали, то я бы сам на себя пожаловался. Не корысти ради, а прибыли для.

— Ну ты бошковитый конечно! Может в нашу гильдию вступишь? С такими мозгами ты точно в минусе не останешься.

— Меня и тут неплохо кормят.

— Тоже верно. — Кивнул Кирьян. — В таком из случапев я заберу всё что есть на складе, увезу к себе и буду ждать пока запрет не снимут, а после распродам всё в тридорого и приеду за новой партией!

— По рукам, — я пожал руку Кирьяна и он наконец то стал похож сам на себя.

Честный, громкий и весёлый. А не та бледная тень что ещё полчаса назад приехала в Яриловку.

— И ещё одно. Кирьян, я хочу чтобы ты понимал что гильдия от нас не отвяжется. Запрет снимут, но они придумают что-нибудь ещё. Так всегда бывает с людьми, которые не могут получить то что хотят. Они начинают гадить исподтишка, и чем дольше не получают желаемого, тем изощрённее становятся их пакости.

— Знаю, — кивнул Кирьян и физиономия его посерьёзнела. — У меня с гильдейскими свои тёрки ещё с тех времён когда я торговал пушниной на пристани. Они у меня однажды партию соболей конфисковали «для проверки качества», а вернули обглоданные мышами шкурки и акт о несоответствии товара. Я тогда едва не разорился. Так что про методы этих уродов я знаю непонаслышке.

— В таком из случаев будем вместе думать как прижать им хвост. Благо заработанного золота должно хватить чтобы осложнить этим товарищам жизнь.

— Только без чернухи. На убийства или поджоги я согласия своего не даю. — Сразу завил торговец.

— Разумеется. Мы найдём другой способ как с ними разобраться. И ещё одно. Если услышишь что-нибудь про нового дьяка, дай мне знать. Мне нужно понимать с кем предстоит иметь дело.

— Договорились, — пообещал Кирьян выходя из избы.

Через три часа сани ломились от предметов мебели. Хоть сани были не малого размера, но туда было физически невозможно запихнуть больше четырёх стлов и восьми табуретов за раз. Кирьян лично руководил погрузкой, бегая от саней к саням и покрикивая на грузчиков, которые по его мнению слишком грубо обращались с товаром.

Когда последний табурет был уложен и укрыт рогожей, Кирьян взобрался на передок, подобрал вожжи и обернулся ко мне с улыбкой на лице:

— Ярый! Через месяц вернусь за новой партией! И привезу расчёт за эту!

Сани тронулись, кольчужники пристроились по бокам, и обоз покатил к воротам, скрипя полозьями по утрамбованному снегу. Спустя пару минут Кирьян вместе с моей мебелью скрылись из виду, оставив после себя лишь борозды от полозьев.

Я остался стоять у ворот и смотрел вслед ушедшему каравану. Ну что? Теперь нужно подготовить мастерскую к визиту чиновника, разобраться с гильдейскими интригами и при этом не подохнуть от рук служителей чернобога.

Ворота начали со скрипом закрываться когда я с удивлением обнаружил что рядом со мной стоит старик. Невысокий, сухой, в залатанном холщовом плаще поверх овчины, с берёзовым посохом в правой руке и котомкой через плечо. Белая длинная борода убрана за пояс, на голове седые космы которые треплет ветер. Морщинистое загорелое лицо с глубокими складками у рта и густыми бровями.

Бродяга мелькнуло у меня в голове, странствующий то ли паломник, то ли юродивый. В округе таких хватало, они забредали в деревни, клянчили хлеб, а с рассветом уходили, не оставив после себя ничего кроме вшей и расплывчатых пророчеств о конце света. Парочку подобных я встречал даже в прошлой жизни.

Я собирался пройти мимо, но старик ухватил меня за рукав тулупа. Хватка была на удивление крепкой для его комплекции.

— Ты что ли ученик Пелагейки?

— Пелагейки? — Усмехнулся я.

Так ведьму при мне не называл никто и никогда. Для деревенских она была «каргой», «проклятой ведьмой», а на худой конец «ведуньей». Древомир однажды по пьяни обозвал её «заей», но «Пелагейка» звучало настолько фамильярно, будто старик говорил о собственной внучке, а не о женщине ловящей стрелы на лету.

— А ты чего переспрашиваешь? Тугоухий, аль скудоумный? — С прищуром спросил старик посмотрев на меня.

— Ни то ни другое. — Улыбаясь ответил я. — Да и сказать что я её ученик, язык не повернётся. Скорее она меня облаивает как собака и изредка даёт дельные советы. Дед, а ты кто такой и почему интересуешься?

Старик поднял на меня глаза и я невольно отшатнулся. В зрачках старика плескалось бездонное зелёное море живы. Не отблески и не искорки, а спокойное море, пульсирующее в такт невидимому ритму. Такой концентрации живы я не чувствовал даже в священной роще.

— А я учитель твоей учительницы, — старик хлопнул посохом по утоптанному снегу и подмигнул мне. — Пришел помочь, раз вы без меня не справляетесь.

— Помочь? — я нахмурился и сложил руки на груди. — С чем именно?

Старик обвёл рукой заснеженную дорогу и выжженную просеку, чёрным шрамом тянувшуюся по горизонту.

— Да вот с этим. С маяками, с волхвами Чернобога, ну и Пелагеюшку угомоню заодно, а то она баба строптивая, поди уже все нервы вам вымотала.

Должен признать его слова меня обрадовали и испугали одновременно. Обрадовали потому что помощь сейчас и правда нужна, а испугали потому что таких сильных культиваторов я ещё не встречал. И в случае если дружбы у нас не выйдет, дед может попросту сравнять с землёй всю Яриловку, а я даже пикнуть не успею. Впрочем, пока опасности от него я не чувствую.