Чтение онлайн

Закрыв глаза я нащупал волокна в обоих дощечках. Влил живу в торцы, стараясь удержать равномерное давление на оба куска. Волокна нехотя, но откликнулись. Я почувствовал как они начинают извиваться, словно это обычные нитки. Становятся податливыми, и попытался направить их навстречу друг другу.

Раздался тихий треск. Я открыл глаза и увидел что оба обрезка превратились в пучки тонких нитей, торчащих во все стороны. Вместо монолитного соединения у меня в руках оказалась пригоршня деревянной пакли.

— Ну, размягчить у тебя получилось, — Злата прикусила губу сдерживая смех. — Осталось научиться контролировать живу и не вливать так много энергии. Ты направил в два обрезка столько энергии, что её хватило бы на сращивание целого бревна.

— Ювелирная работа явно не мой профиль, — хмыкнул я стряхивая древесные волокна с ладоней. — Зато если кому-нибудь понадобится расщепить бревно на нитки, я определённо пригожусь.

Злата рассмеялась и прижалась ко мне, уткнувшись лбом в плечо. Плечи её подрагивали от беззвучного хохота, а я сидел и думал о том что в прошлой жизни мне не хватало именно этого. Не карьеры и не признания, а простого человеческого смеха рядом, её смеха.

Мы просидели на бревне ещё минут десять, пока мороз не добрался до пальцев ног, а потом поднялись и пошли обратно в деревню. Злата по дороге рассказывала про третью свою жизнь в Италии, где она успела выучить латынь раньше чем местный диалект. Я слушал и поражался тому, как спокойно она говорит о вещах, от которых у нормального человека крыша бы съехала на второй минуте.

Впрочем, она у неё и съехала, а потом встала на место. Нет, ну вы только представьте что очнулись в теле младенца и следующий год сможете лишь орать и гадить под себя. От такого любой взрослый умом тронется.

Вернувшись домой, Злата тут же принялась колдовать на кухне. А мы с Древомиром сидели за столом и дед всё выспрашивал что за крысу мы вчера вышвырнули из избы и чем она нам так не угодила.

Злата накормила нас горячей кашей с салом. Тепло печки и горячая еда в животе моментально меня отогрели. Впрочем, рядом со Златой мне всегда было жарко. А когда стемнело, мы со Златой поднялись из-за стола и направились к лестнице на второй этаж.

— Ну и куда это вы намылились, голубки? — Древомир расплылся в улыбке. — Опять стонать до утра будете? У меня между прочим сон чуткий, и стены в этом доме тонкие, сразу видно Микула, козёл эдакий, на стройке сэкономил.

Я открыл рот чтобы на колкость ответить колкостью, но не успел. Откуда-то сверху раздались шаркающие шаги и на лестнице появилась Пелагея. Ведьма спускалась медленно, придерживаясь за перила, и судя по тому как блестели её серые глаза, она тоже слышала замечание мастера.

Пелагея подошла к Древомиру и отвесила ему крепкий подзатыльник. Ладонь хлопнула по седому затылку с таким звонким шлепком, что мастер крякнул и втянул голову в плечи.

— Завидуешь, чёрт старый? — Пелагея упёрла руки в бока и окинула его взглядом сверху вниз. — А ведь мы бы тоже могли скрипеть костями, если бы ты себе спину не сорвал.

Древомир побагровел и отвёл взгляд.

— Ой всё. Достала ты меня старая. Буду ночевать в мастерской! — фыркнул он вскакивая с лавки и хватая тулуп с крюка. — Пусть дубок хребет подлечит, а потом вы молодняк чёртов! Будете сами уши затыкать, когда вот эта, — Он ткнул пальцем в Пелагею. — Будет визжать, как блаженная.

Храбрость Древомира тут же испарилась, когда Пелагея стала зыркать по сторонам в поисках чего потяжелее чтобы огреть болтливого сожителя.

Древомир тут же пулей вылетел из избы и захлопнул за собой дверь.

— Вот же паскудник. Надо ему язык укоротить. А то разболтался. Герой любовник недоделанный. — Усмехнулась Пелагея и ушла на второй этаж.

Мы со Златой переглянулись и расхохотались. Пелагея поднялась наверх и захлопнула дверь в комнату. Отсмеявшись Злата вытерла выступившие слёзы и уставилась на меня блестящими глазами.

— Они когда-нибудь перестанут ругаться?

— Надеюсь что нет, — усмехнулся я и взял её за руку. — Если перестанут, значит кто-то из них помер.

Злата тихо хихикнула, и мы пошли на второй этаж. За окном над Яриловкой висело морозное звёздное небо, из печной трубы поднимался дым, а где-то в темноте за частоколом по хрустящему снегу топал Древомир, направляясь в мастерскую.

Утро выдалось морозным и безветренным, а над Яриловкой повисло бледное зимнее солнце. Я сидел в горнице, пил травяной отвар и разглядывал податную книгу, в которой цифры заставляли тяжело вздыхать. То что я взял на попечение больше двух сотен человек и обязал их работать на меня, просто замечательно. А то что за каждый дом я должен был уплатить по пять серебрух в месяц, удручало.

Почему по пять серебрух? Да потому что кто-то в управе Воротынского поспешил и влепил Яриловке статус города. Преждевременно влепил, наверное Любомила постаралась. Как деревня мы должны были платить по пять медяков в месяц с дома, а теперь аж по пять серебрух. Мол благосостояние жителей выросло, расчехляй карман.

Возможно ценник был бы не таким значительным, если бы в управе не прознали про то что я плачу рабочим по золотому и две серебрухи в месяц. А так они посчитали, что забирать сорок процентов от заработанного с носа, весьма справедливо. Вот только у меня в Яриловке под сотню домов и с каждого нужно отдавать по пять серебрух. Пятьдесят золотых как никак. Деньги не малые.

Спасибо лесопилке, которая покрывает изрядную долю убытков. Но и это ведь не всё. Теперь я должен ещё и налог на производство платить. Раньше я вообще не платил налогов. Просто сбывал товар через агента, то есть Кирьяна. Теперь же с каждой единицы мебели должен отдать в казну десятину.

И ладно бы просто платить. Но нет! Мне ещё нужно всё это задокументировать и передать в управу подобного рода налоговую декларацию. Сколько произвёл, по какой цене сбыл, у кого закупал материалы и так далее. Одним словом геморрой тот ещё.

А ещё через две с половиной недели приедет сборщик налогов, а у меня перепись населения больше напоминает черновик двоечника. Тут зачёркнуто, тут замалёвано. Сразу видно что перепись составлял Петурах. Работу он выполнил конечно, так как смог, так и выполнил. А мне теперь сиди над этими каракулями и пытайся понять что здесь написано.