Чтение онлайн

Сэт смотрел на него и читал, как читал чужие записи: ложь, от первого слова до последнего, грубая, наспех слепленная ложь, за которой стоял кто-то поумнее Дэна. Праздника не было — был капкан. И не понять этого мог только дурак, а дураком Сэт не был.

— Я подумаю, — сказал он, чтобы Дэн отстал.

— Подумай. — Дэн осклабился, и в оскале мелькнуло то, что он прятал. — Да, и вот что. — Он понизил голос, и тут притворная приветливость спала, и проступило настоящее, злорадное. — Приходи один. Без целителя своего, без фриков. Это, понимаешь, разговор такой… деликатный. Про то, кто с кем по утрам у воды видится. Про старую кровь и проклятую. Джеймс просил передать: было бы жаль, если б о таких прогулках узнал клан Наоке. Сам понимаешь, наследницам подобного не прощают. Так что приходи. Поговорим, как уладить. По-хорошему.

И ушёл, оставив Сэта в переходе с холодом в животе, какого тот не знал давно.

Это и была та карта, которую Джеймс копил с того рассвета на галерее. Не Сэта он держал на крючке — Лиссу. Сэту угрожать было нечем — что взять с приютыша, которому нечего терять? А вот Лиссе было что терять, и Джеймс это знал, и теперь предъявлял счёт через неё, и от этого было во сто крат хуже, чем от любого прямого удара.

— Не ходи, — отрезал Токей, когда Сэт рассказал ему — не всё, без Лиссы, но достаточно. — Это ловушка, дитя малое поймёт. Заманят в подвал и отделают, а то и хуже. Не ходи, и всё.

— А я говорю — пойдём вместе, — встрял Лук, бледный, но решительный, и от этой решимости нескладного Лука у Сэта защемило. — Толпой. Я, Токей, ребята из F7. Пусть только сунутся.

— Никто никуда не пойдёт, — сказал Сэт тихо, и тон его был такой, что даже Судзу подняла глаза от планшета. — Если я приведу вас, они отыграются на вас. Они только того и ждут — чтоб фрики полезли, тогда выйдет «драка корпусов», и виноваты будем мы, седьмой корпус, неполноценные. Джеймс наверняка уже всё продумал, он всё обставит так, что битым окажусь я, а виноватыми — вы. Ему даже проще так будет, будет на кого свалить вину, если вдруг что… Нет, я точно пойду один.

— Это безумие, — сказала Судзу, с холодной расчётливостью аналитика, которая была страшнее криков. — Я посчитала. Тебя зовут в место без свидетелей и без записи, камер там нет — проверено. Их будет много, а ты один. У них приказ — не убивать, иначе будет скандал, а калечить тихо, чтоб ты понял своё место и сбавил темпы роста. Вероятность, что ты выйдешь оттуда целым ничтожна мала. Рациональный выбор — не идти.

— А если не пойду? — спросил Сэт.

Судзу помолчала.

— Тогда они исполнят угрозу, которую ты мне не назвал, но которую я вижу по твоему лицу, — сказала она наконец. — Кому-то будет хуже, чем тебе в подвале. — Она отложила планшет. — Я не могла учесть эту переменную. Ты идёшь не потому, что глуп. Ты идёшь, потому что цена твоего там отсутствия — чужая, а не твоя. И вот этого, Миккон, я в свои уравнения вписывать не умею. Это не просчитывается. Это просто… ты.

Сэт не ответил — он думал о Лиссе, о том, как она сказала: «это первый мой выбор за всю жизнь, я его не отдам», — и понимал, что не позволит Джеймсу отнять у неё этот выбор, не позволит, чтобы из-за утренних боёв у воды наследницу Наоке сломали так, как ломают только своих, изнутри свои же соклановцы. Лучше он, лучше подвал. Боль он вынесет — боль он выносил всю жизнь. А вот если сломают её, этого он себе не простит.

Юки, всё это время сидевшая с краю, вдруг подала голос — тихо, не поднимая застывшего лица:

— У нас на резервации тоже так делали. Заманивали и били тех, кто не такой как другие. — Она помолчала. — Я знаю, ты туда пойдёшь, тебя не отговорить, я по лицу вижу. Так вот что скажу. Они будут бить, пока ты не сломаешься, — им нужно, чтоб ты сломался, иначе бой им не выиграть. Не ломайся. И я знаю, каково это — не ломаться, когда хочется. Это единственное, что у таких, как мы, нельзя отнять. — Тёмные глаза её на миг поднялись к нему. — И ещё, я в тот вечер не буду спать. Если ты не вернёшься к утру, я подниму корпус. Не потому, что мы успеем, а чтоб ты знал, спускаясь — мы будем тебя ждать наверху. Это иногда поддерживает куда крепче, чем бьют их кулаки.

Сэт посмотрел на неё — на маленькую, мерцающую Юки, которую сам же привёл к этому столу, — и не нашёлся, что сказать. В горле встал тугой ком, и сглотнуть его не выходило. Он только кивнул — и этого, кажется, ей хватило.

Нижний ярус у старых складов лежал глубоко под куполом, у самой воды, там, куда не доставали ни свет, ни взгляды, ни незримые системы, что наверху берегли послушников от увечий. Сэт спустился туда в субботу, в назначенный час, один, и шёл по гулким пустым переходам, читая темноту тем чутьём, и темнота отвечала ему — он видел впереди, за поворотом, сгусток чужих течений энергии, плотный, нетерпеливый, ждущий. Их было много — семеро. Нет, даже восемь человек, которых он сосчитал по руслам силы прежде, чем увидел лица.

Спускаясь, он не думал о том, что его ждёт, — думать о боли наперёд было лишним, боль приходит сама, незачем встречать её дважды. Он думал о другом, о том, что каждый шаг вниз уводит его дальше от света, от F7, от тёплого щербатого стола, от Лиссы, спящей сейчас в клановом крыле и не знающей, что он спускается в темноту ради неё. О том, что вся его жизнь, если разобраться, была вот этим спуском — из тени в тень, всё ниже, туда, где темнее и где, как ни странно, он видел яснее всего. Наверху, при свете, он был слеп и беспомощен, как всякий. А здесь, в темноте, к которой шёл, он был дома. И, может, оттого и не боялся так, как полагалось бы бояться идущему на восьмерых.

Они ждали в старом разгрузочном зале — голом, бетонном, с одной мёртвой лампой под потолком. Дэн, Кант, Барг — силовик, тот, чьего брата когда-то изгнал Чджа, носивший на послушников Помощи и на Сэта застарелую злобу. Ещё пятеро, клановые, незнакомые, все крупнее и старше. А в стороне, у дальней стены, заложив руки за спину, спокойный, как всегда, стоял Джеймс Съенто-Пачин и смотрел на Сэта без злости, без торжества — с тем ровным вниманием, с каким смотрят на доведённую до конца работу.

— Пришёл, — сказал Джеймс негромко. — Один. Я говорил, что придёт. — Он чуть склонил голову. — Знаешь, Миккон, я ведь тебя почти уважаю. Ты не глуп. Ты понял, что это ловушка, ещё когда Дэн только раскрыл рот, — и всё равно пришёл, потому что просчитал: цена того, что ты не придёшь куда выше. Это хороший расчёт. Жаль только, что хороший расчёт не спасает от плохого расклада. — Он обвёл рукой зал, восьмерых, голый бетон. — Здесь нет ни систем, ни записи, ни свидетелей. Ты слишком быстро растёшь, приютыш. Через месяц-другой ты возьмёшь дан, и тогда тебя уже не достать — будешь под защитой ранга, под крылом Чджа, под взглядом кураторов. А сейчас ты ещё никто. Никто, у которого нет ни клана, чтоб вступиться, ни имени, чтоб хватились. Идеальное время. Ничего личного. Просто тебя надо вернуть на твоё место, пока ты с него не ушёл навсегда.