Чтение онлайн

– Ничего особенного, - усмехнулся Лафред, - привязали к колесу, раздробили кости, потом

отрезали голову. Рурги большие гурманы по части пыток.

Красный костер, оранжевый лес, бронзовый снег, - всё почему-то поплыло перед глазами.

Синтия с трудом зацепилась за реальность, больно прикусив себе губу.

– Ты же говорил, что не помнишь!

Лафред как будто не услышал ее. Он подбросил веток в костер и уставился на огонь.

– 196 -

– Я потерял осторожность: слишком хотел вооружить свое войско жезлами богов.

Представляешь? Ведь это значит, никого не надо убивать. Пусть спят до поры до времени... Кто

бы он ни был, этот шаман, но его оружие лучше стрел и копий.

– Он назвал свое имя?

– Он сказал, что его зовут Рой. Странное имя, но не страннее, чем твое.

– Рой...
– пробормотала она.

Ей всё еще было плохо, словно она снова побывала у эшафота. Бронзовый лес приобрел

какой-то зловеще-кровавый оттенок.

– Я бы сам хотел разыскать этого Роя, - признался Лафред, - но сейчас мне не до того.

Когда возьмем столицу, я помогу тебе.

************************************************************

Первый штурм закончился неудачей. Точнее, рурги просто не подпустили войска дуплогов

к столице, выставив вокруг нее все свои силы. Они-то ждали подкрепления и сил не жалели.

Да и терять им было уже нечего.

А дуплоги с подземелами и союзными племенами, предчувствуя близкую победу, хотели

жить. И не просто жить, а в роскоши, доселе невиданной и даже порой непонятной.

Поражение не стало трагедией, но весьма озадачило всех вождей, включая самого Лафреда.

В небольшой деревушке, где теперь разместился его штаб, они целыми днями что-то

обсуждали, спорили, допрашивали пленных и разведчиков. Все остальные дома были

заполнены ранеными. Синтия при всем желании не смогла бы помочь всем, поэтому просто

обходила эти обители боли и страдания стороной. Чем дальше, тем всё невыносимей ей

становилось в этом жестоком мире.

Одно радовало - в доме было тепло. В ее комнатке стояла для обогрева каменная печурка,

на ней можно было просушить мокрые сапоги, носки и варежки. Хозяева сбежали еще до

прихода войска, и можно было только догадываться, какие они были, молодые или старые,

гостеприимные или нет, сколько у них было детей...

В горнице не смолкали споры. Синтия согрела воды, достала из сумки зеркало и пузырек с

перекисью водорода. В этом мире всё было сложно, и одной мыслью цвет волос не изменялся.

Ей пришлось вспомнить историю и средства, которыми пользовались древние женщины.

Конечно, никакой подобной косметики Кристиан для нее не предусмотрел, поэтому сгодилась

аптечка.

Кожу изрядно пожгло, она впервые поняла древнюю женскую заповедь о том, что красота

требует жертв. Хотя красота в данном случае ее волновала мало. Ей не хотелось, чтобы над

Лафредом смеялись, вот и всё.

К ночи неугомонные вожди все-таки разошлись. Она вышла их проводить в шапке,

закрыла дверь и принялась убирать со стола пустые кружки и объедки.

– Завтра сам осмотрю все позиции, - устало сказал Лафред, - а то каждый твердит свое.

Никому нельзя доверять, Синтия. Почуяли близкий конец и думают, что каждый сам по себе

справится... А подземелы трусливы, норовят по нашим трупам войти в город... Не будет этого!

– Конечно, не будет, - улыбнулась Синтия, - ты не позволишь.

– Ты уходила куда-то? Я и не заметил.

– Ты вообще мало что замечаешь в последние дни.

– Да? Наверно... Согрей мне воды.

– Она давно согрета.

Синтия подошла к нему с чайником. Он склонился над тазом и умыл лицо. Она протянула

ему полотенце. Он улыбнулся. На его суровом лице так редко появлялась улыбка, что у нее

снова сжалось сердце.

– Лафред, - прошептала она, - посмотри на меня.

И сняла шапку. И в ту же секунду поняла, что она наделала. Улыбка его окаменела, глаза

сверкнули, по скулам прокатились желваки.

– Где же твой пояс?
– спросил он хрипло, - или ты хочешь получить его от меня?

– 197 -

– Лафред, - пробормотала она почти с ужасом, - это только краска! Краска и всё! Я это

сделала для тебя.

– Зачем?
– спросил он сухо.

– Ну... я ведь живу с тобой. И все считают, что я твоя женщина.

– Это не так, - сказал он.

– Да... и это невозможно... но я не хотела сплетен.

Он повернулся к ней спиной.

– И не хотела, чтобы над тобой смеялись!
– добавила она в отчаянии.

Лафред долго молчал, глядя в темное окно. Потом обернулся к ней, лицо было отрешенно-

спокойным.

– Знаешь, меня бы это волновало в той, первой жизни, - сказал он.

– А теперь?

– А теперь мне всё равно.

– Неправда! Тебе больно!

– Больно мне было там. На эшафоте.

Синтия с ужасом отступила к дверям.

– Ты всё время спрашиваешь, что я там чувствовал? Тебе это очень любопытно? Так вот это

была боль. Боль! Сплошная боль! И ничего, кроме боли...

Было ощущение, что грудь забинтовали тугим резиновым бинтом. Как больная старуха, она

прошаркала до скамейки у стены и опустилась на нее, стискивая руки.

– Прости меня, Лафред. Я хотела как лучше.