Чтение онлайн

И, кстати, только сейчас, подумав об этом, я вспомнил, что да — именно сегодня не только Коронация, но и мой восемнадцатый день рождения — десятое декабря! Моё официальное совершеннолетие! А со всеми этими политикой, беготнёй, с полётами, поединками, драками, убийствами, договорами и «петлями», я как-то о такой важной дате совсем-совсем позабыл. И никто ж не напомнил даже, засранцы!

Причём, что интересно, десятое декабря было и на календаре мира писателя. Мой день рождения сразу в двух мирах… Крайне странное и маловероятное стечение обстоятельств, что со всеми моими «петлями» и неравномерностью бега времени, миры снова синхронизировались, и именно сегодня — забавный выверт мироздания.

Только дата там, у писателя, совсем не такая красивая, круглая, крутая и интересная, как у Княжича — всего-то тридцать девять лет. Даже не сорок. Не начало пятого десятка, а так, что-то «серединка на половинку». Не юбилей даже. Хотя, нечто знакомое мне в этих двух цифрах, всё равно, чудится. Нечто тревожное, обдающее спину предательским холодком… но не важно.

Сегодня, здесь, в этом роскошном Кремлёвском зале, я неторопливо шёл по красной ковровой дорожке под руку с Алиной от входа к дальней его стене, к центральному и самому почётному месту, туда, где должен стоять мой трон. Туда, где вместо него, стояло какое-то жалкое кресло. Пусть и из какой-то там дорогущей древесины, с яркой отделкой дорогим красным материалом, названия которого я не знаю, даже украшено золотом и камешками, но кресло. Оно достойно Князя, но Императора?

Зал, через который я шествовал, прикладывая максимум усилий, чтобы это выглядело величественно, был полон. Князья, Бояре, важнейшие государственные чиновники, старшие представители Гвардии и армии, журналисты со своими камерами и микрофонами, гости.

Гости, пожалуй, заслуживают отдельного упоминания: лично Кайзер Вильгельм, лично Шахиншах Дарий, Английский Король, Император Франции, Турецкий Султан, Индийский Махараджа, Император Поднебесной, Император Японии. Каждый со своей свитой самых приближённых лиц и охраной. Это ещё из самых «крупных» и значимых, тех, кого и о ком я лично знаю, а ведь были ещё и те, кто для моего нынешнего восприятия — лишь массовка, просто незнакомые ничего не значащие лица, при том, что у себя они являются вельможами, правителями, даже государями. Но на уровне главных Империй…

Не знаю. Не я готовил эту церемонию. Всей организацией и подготовкой занимался Борис. Лично засвечиваясь, или нет — не могу сказать. Мне ещё этой хернёй занимать голову не хватало со всей той суетой с Польшей, советом, Магистром и развалом Европы, которая навалилась. На самом деле, даже, если бы во время Коронации присутствовали бы только отец и Борис с братом и ещё пятью-шестью важными для внутренней политики страны людьми, она бы всё равно состоялась. И мне плевать было бы с высокой колокольни на мнение соседей о моей легитимности. Никто из них не посмел бы высказать это мнение мне в лицо, даже не имей я полномочий Председателя Наблюдательного Совета. А значит, повторюсь: плевать, есть они или нет их… С другой стороны, они есть! Они все приехали, они здесь! И от этого даже как-то неловко. Понимаю, Вильгельм и Дарий — мне с ними ещё окончательные варианты Договоров о всеобъемлющем сотрудничестве подписывать после церемонии, но остальные-то чего припёрлись? Тому же Индийскому Махарадже что, заняться больше нечем? Или Турецкому Султану?

Хотя, если так подумать, то с заключением между Россией и Персией военного и экономического союза, у Индии появляется о-о-очень серьёзный сосед, не считаться с которым просто невозможно. Который способен зажать её аж с трёх сторон, обеспечив окружение и морскую блокаду. А, если ещё и с Китаем удастся договориться, то — с четырёх. Озаботишься тут прояснением и налаживанием отношений… пока тобой самим не озаботились.

У Франции с Англией та же история, только намного жёстче: для них военный союз Германии с Россией — это вообще кошмарный кошмар, которого они всю историю, как огня боялись, прикладывая все свои силы к тому, чтобы он заключён не был. И у них это получалось… пока вдруг я не нарисовался настолько быстро, практически из ниоткуда. И сразу с союзным договором. Понятно, почему англы с французами, только прознав о таком, поменяв по-быстрому памперсы, не чуя ног под собой, помчались ко мне — знакомиться.

А японец… ну, тут, скорее всего, история немножко с другого бока: со стороны Совета, который ему уже несколько месяцев «экстерменатусом» грозит, то бишь полной зачисткой островов от населения из-за подозрений в бесконтрольном разведении у себя Менталистов. А я нынче — Председатель этого самого Совета. Глупцом Японский Император был бы, ка б не попытался воспользоваться ситуацией. У него-то подгорает куда сильней, чем у всех остальных…

Вопрос остаётся только с китайцем. Он-то чего так резко подорвался? Учитывая их, довольно специфические внутренние отношения в «срединных царствах», где место Императора с семьёй определено где-то возле па… кхм, мало он, что там по-настоящему решает, смысл его тут появления для меня и вовсе загадочен. Вторжение-то со стороны России, Персии и даже Индии ему не грозит в любом случае — слишком проблемно это с географической точки зрения — большие армии через горы не протащишь, да и если каким-то невероятным усилием это сделать, то что они там захватывать будут? Те же горы? Или пустыни?

Единственная реальная опасность для Китая есть только на побережье, где сосредоточена самая большая часть его населения и природные условия более-менее благоприятны для жизни, со стороны Японии и Империи Коре. Но, где Япония, и где я? Не говоря уж о Корее, Император которой даже и не подумал здесь появляться, хоть, вроде бы, насколько я помню, с ним мы соседствуем непосредственно…

В общем, народу в зале было много. Самого пёстрого и самого разного. Очень много лиц. Очень много Одарённых. Очень много направленного на меня внимания, оставаться спокойным под накачкой непрерывным потоком которого, было даже физически сложно. Я прямо-таки кожей чувствовал эти взгляды. И мне казалось, что от этого напора, она буквально искриться начинает. Для меня слова о том, что «обстановка была наэлектризована до предела», приобретали совершенно особый смысл. Так и подмывало совершить какое-нибудь очередное безумство, но я изо всех сил держался. Меня ждала Корона. Точнее, шапка. Шапка Мономаха, что лежала на специальной красной подушке на постаменте под стеклом рядом с креслом. Точнее, раньше лежала под стеклом, когда я её видел до Коронации. Сейчас стеклянный колпак с неё уже сняли.

Зал… ну, сколько он может быть в длину? Сто метров? Ну, уж не более ста пятидесяти. Но, почему-то, эти метры на красной дорожке тянулись невероятно долго. Они казались бесконечными.

Вообще, настроение моё было двойственным. С одной стороны, хотелось уже побыстрей закончить все эти глупые пафосные формальности, и, получив, наконец, этот на фиг не нужный мне Титул, разогнать всех, и заняться своими собственными, по-настоящему интересными мне делами, предоставив дела Империи Борису. Я ведь никогда не был падок на всю эту глупую показуху и «торжественность». С другой же… глупо будет отрицать, что ситуация не льстила моему самолюбию и не чесала ЧСВ, как очень мало, что способно его почесать. Это ведь, мать её, ИМПЕРАТОРСКАЯ КОРОНА!!! И она уже практически моя! И это настоящие, всамделешные Правители огромных стран, приехавшие МЕНЯ поздравить! Меня засвидетельствовать! Мне выразить уважение! Ко мне приехали! Не я к ним, а они ко мне! Глупо отрицать, что такой вот «прогиб» с их стороны был мне болезненно приятен. Настолько, что, хоть и стыдно было за такие низменные чувства, противоречащие всему моему воспитанию, всему тому, что было вложено школой, родителями, обществом, кинематографом, книгами, тем боле, бабушками и дедушками, но мне буквально хотелось мурлыкать от самодовольства и самолюбования. Ведь, читы читами, но я добился этого всего сам! Сам заставил всех этих замшелых снобов признать меня! Заставил-таки весь мир прогнуться…

Губы сами собой норовили сложиться в самодовольно-агрессивно-хищную улыбку, а изнутри так и рвались слова старой песни «Машины времени»: 'Пусть старая джинса давно затёрта до дыр,

Пускай хрипит раздолбанный бас

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнётся под нас

Однажды он прогнётся под нас'!..

Я далеко не со всем в этой песне был согласен. Да и с тем, кто её пел, тоже — не зря даже имя его нынче упоминать без дополнительных пояснений стало наказуемо. Но, блин: прогнулся же!!! И я обязательно спою эту песню. Потом. Чуть позже. После церемонии. Не время сейчас…

Бесконечно, мучительно длинная красная дорожка, наконец, всё-таки завершилась, и я остановился.

В мире писателя, сколько я помню, все коронации, все и всегда, как бы различны в антураже они ни были, всегда проходили по одному основному сценарию: корону на голову садящегося на трон нового правителя водружал жрец. Ибо, там «всякая власть шла от Бога», легитимизировалась духовенством, поводырями душ подданных. Какие бы ни были отношения у официальной власти с духовенством, но если была корона, то надевать её должен был жрец.