Чтение онлайн

Я поднял взгляд от Шапки и отыскал в толпе собравшихся глаза Бориса, который не мог не присутствовать здесь. Просто, он снова «замаскировался» костюмом неприметного лакея, на которого в таком представительном собрании никто не обращает внимания.

Борис… знал о том, что Шапка в моих руках «пробуждена» им. Остальным прежним владельцам этот Артефакт попадал в руки уже «пустым», лишь после смерти предыдущего владельца. Исключение составляет лишь Катерина, точнее сам Борис после Катерины. Но там история непонятная: либо её «сила» покинула Шапку после её почти полной смерти во время ритуального Поединка с ним — она сама признавалась, что какое-то время не ощущала себя «живой», не контролировала себя и свою Силу. Либо… вообще не пробуждала Шапку по каким-то своим соображениям. Но это можно будет узнать позже. Сейчас-то что делать? На меня люди смотрят! Меня люди ждут. Я УЖЕ на Коронации, отложить которую, так же как я отложил на месяц заседание Совета, нельзя. Это будет воспринято всеми, как слабость. А слабого тут клюют сразу все… и всем скопом.

Бросить Шапку и создать вместо неё свою собственную, как я поступил только что с троном? Что ж, возможный вариант. И я даже к нему всё больше склоняюсь. Только, не бросить — это будет унижением своей собственной Династии. Плевком в лицо всем своим предкам. А… уничтожить! Сжечь прямо в руках! Одновременно, тут же, из её пепла, не дав ему рассыпаться, вылепить Водой новую форму, обозначив «обновление», «трансформацию», «реформацию» и «преемственность»…

Хорошая идея. Достойная исполнения. И именно её я и собрался выполнить. Даже начал собирать в руках Стихийную энергию Пламени, но вдруг заметил, что Пламя у меня получается не чистым, в нём проскакивают оттенки и Воды, и Земли, и Воздуха, и Металла, и… Молнии. Моей собственной Молнии, которая… взаимодействовала с той Молнией, которая была «внутри» Артефакта. Взаимодействовала, «толкая» её, «тесня», «вытесняя»…

От удивления у меня даже глаза расширились. Ну, в смысле, ещё больше, чем раньше, ведь я и так уже стоял с круглыми от шока глазами, уставясь на реликвию в своих руках. Наверное, со стороны, это был глупейший вид.

Но меня это не волновало: я видел перед собой что-то НОВОЕ, что-то, чего раньше никогда не видел, чего не знал, о чём мне некому было рассказать. И это было важнее всех Коронаций этого мира вместе взятых!

К тому же, ну, подумаешь, испорчу торжество — умру разок, и всё переделаю уже идеально, всего и делов-то!

Так что, легко изгнав любые сомнения, я отозвал все свои Стихии, оставив в руках только Молнию, которой принялся давить на ту часть чужой силы, что спряталась внутри Артефакта. Сперва осторожно, аккуратно, потихоньку, наблюдая за процессом и эффектами, но затем всё смелей, смелей и настойчивей.

И… Молния поддавалась. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, капля за каплей она оставляла свои позиции, выходя наружу мощными электрическими и магнитными полями, такими сильными, что в здании начал мигать электрический свет, а электронная техника в руках журналистов начала сбоить и отключаться, что вызвало среди них настоящую неподдельную панику. Да и Одарённые в зале заволновались, принялись хмуриться и один за одним вызывать Стихийные покровы на своих телах. Пока что не слишком мощные, но, по мере нарастания давления Молнии, поднимали их силу и они.

Статика вокруг Шапки и меня достигла такого уровня, что волосы мои поднялись дыбом, да и части одежды, не закреплённые ремнями и пуговицами, начали подниматься и самопроизвольно дрожать, словно бы от ветра.

А я продолжал давить. Люди начали дружно от меня отодвигаться дальше и дальше, оставляя всё больше свободного пространства рядом со мной. И я могу их понять — никому не хотелось попасть под шальной разряд, из тех, которые уже явственно проскальзывали вокруг меня, щёлкая и распространяя свежий едкий запах озона. Даже мужчинам, что уж говорить о дамах, переживавших за свои изысканные причёски и платья.

Я уже окончательно перестал осторожничать, навалившись на чужую Молнию своей, как следует, от души, не сдерживаясь и… она сдалась. Не выдержала. Разом, будто бы что-то лопнуло и провалилось. Одна здоровенная, толстая молния, с соответствующим громовым сопровождением, от которого жалобно зазвенели оконные стёкла, в некоторых местах даже треснувшие, на что всем было откровенно наплевать, ведь эта молния соединила меня, Шапку и Бориса, прятавшегося в одном из углов зала. На несколько долгих мгновений, создав этим причудливую картину, вводившую присутствующих в настоящее замешательство, ведь Борис для многих, почти для всех здесь присутствовавших считался мёртвым, а тут такой вот сюрприз…

Но разряд молнии соединял нас жалкие секунды, после которых я остался стоять, а Борис рухнул на одно колено, тяжело дыша и склонившись передо мной.

Я же… поднял «опустевшую» Шапку выше и, уже вовсе не осторожничая, «влил» в неё свою Силу, сразу всех знакомых Стихий, сродством с которыми обладал. Не боясь и не жадничая, в конце-то концов, я недавно целый Драккар пробудил из сотен отдельных частей состоящий, что мне какая-то маленькая однокусковая шапочка?

Наивно был так думать с моей стороны про Государственную Реликвию Рюриковичей! Уложился буквально тютелька в тютельку! Так, что даже покачнулся в конце. Покачнулся, в глазах помутнело, но я выдержал, устоял. После чего медленно и торжественно опустил получившийся уже полностью свой, без примеси чужих сил и чужой воли, Артефакт на свою голову.

Опустил. Опустил руки. Выпрямился. И всё моё тело накрыла сплошная, переливающаяся шестью разными цветами защита, а в голове… прояснилось. И мой Разум, словно бы, разом усилился на порядок, словно я Ксавье, и только что натянул на свой лысый череп шлем Церебро.

Секунду на меня смотрели собравшиеся. Затем сотни глоток испустили один слитный вздох, и Стихийные покровы гостей начали гаснуть. А потом… словно расходящаяся от упавшего в воду камня волна, люди в зале начали опускаться на колени. Меня что-то резко кольнуло в затылок, настолько, что я даже схватился за это место рукой, но ничего подозрительного там не нащупал. Да и боль прошла так же быстро, как появилось. И я забил на неё. Тем более, что мои глаза, свободно блуждавшие по лицам, начали выхватывать среди них отдельные. Те, которых я тут видеть ну никак не ожидал: Маверик, его мать Мария, тот Разумник из «охранки», который меня когда-то допрашивал в «белой комнате», ещё один, которого я когда-то видел, но не знал, что он Разумник, те ребята, которые следили за мной на канале у Персов… ещё и ещё лица. И все они смотрели на меня с фанатичным жаром, а сами люди, которым эти лица принадлежали, опустились на колено передо мной одними из первых.

— Виват, Император!! — взорвал повисшую тишину, словно выстрел, чей-то первый выкрик, который отвлёк меня и заставил вздрогнуть остальных. И он же послужил своеобразным спусковым крючком, после «нажатия» которого, начали слитно кричать уже все.

— Виват, Император! Виват, Император! Виват!!!..

* * *

Глава 11

* * *

Мне снился сон. Знаете, такое бывает, когда ты вроде бы, как и не спишь, то есть, мир вокруг тебя яркий, чёткий, безумно реалистичный и подробный настолько, что ты не просто видишь и слышишь его, но даже вкус и запах можешь различить, не то что простые тактильные ощущения от прикосновения одежды к коже, ног к обуви и полу, рук к подлокотникам железно-каменного трона, при этом, творится такая лютая дичь, которая ну никак не могла бы происходить в реальности. А ты спокоен, и, вроде бы, всё, как будто так и надо… Наблюдаешь за собой как бы и изнутри и со стороны одновременно, смотришь через свои глаза, как через экраны телевизора на весь тот сюр, который творишь… и, вроде бы, всё и правильно. Тебя этот сюр не задевает. Ты же спишь! Это просто сон. А во сне дозволено происходить совершенно любой дичи. Наоборот: даже интересно подольше продлить это состояние сна, чтобы посмотреть ещё немного этот сверхкрасочный «фильм», который никогда и нигде больше не увидишь, который уже не повторится, и который максимально интересен именно тебе, ведь это же твой сон…

Вот и мне снился такой.

Мне снилось, что я сижу на своём троне, том самом, который совсем недавно «вырастил» из пола на Коронации. Сижу, а передо мной стоят люди, покорно склонившие головы и безмолвно ждущие своей очереди для того, чтобы выйти ко мне и, обнажив своё оружие, опуститься на одно колено и принести мне Присягу на этом оружии. Один за одним, человек за человеком, лицо за лицом. Хорошо знакомые и не очень, не знакомые вовсе. Выходят, опускаются, обнажают оружие и Присягают на верность. А я молча, спокойно и почти равнодушно их Присяги принимаю.