Чтение онлайн

— Да, по электронной почте.

— Вот и славненько! — неожиданно обрадовался карлик. — А скажите, молодой человек, машина у вас мощная?

— Да как вам сказать... — замялся я, прекрасно понимая, к чему он клонит. — Не настолько, чтобы вертикально вверх.

— Хе-хе, шутить изволите! — довольно заулыбался карлик. — Сразу видно, наш человек. Вертикально вверх не понадобится. Прицеп сможете на колеса поставить?

Я обреченно посмотрел на прицеп, на «Хаммер» и тяжело вздохнул.

— Можно попробовать...

Пока я разворачивал машину поперек дороги, карлик с милиционером закрепили на борту прицепа короткий трос. Причем с тросом, пыхтя, возился тучный милиционер, а карлик отдавал приказы, размахивая тростью, как дирижерской палочкой. Я подвел «Хаммер» ближе, милиционер, под чутким руководством карлика, прицепил трос к раме, и тогда я рванул машину на полной мощности двигателя. Прицеп неожиданно легко встал на колеса, и я наконец увидел летающую тарелку во всей красе. Идеально выполненный, без единого шва корпус был настолько тщательно отполирован, что блестел, как гигантская приплюснутая капля ртути. Сверху тарелку прикрывал прозрачный колпак; сквозь него просматривался пульт управления и маленькое креслице, в которое никто, кроме карлика, поместиться не мог. Неудивительно, что так легко удалось поставить прицеп на колеса — макет, он и есть макет. Даже если очень похож на настоящую летающую тарелку.

— А вытащить прицеп на дорогу можете? — заискивающе поинтересовался карлик.

Он смотрел на меня, улыбался слащавой улыбкой, а в иронично прищуренных глазах читалось: «Куда ты, парень, денешься?» Метр с кепкой в буквальном смысле, а жук еще тот. Умел на все сто пользоваться своей ущербностью. Из тех, кто, протяни ему палец, руку по локоть с улыбкой откусит. А затем и всего проглотит, не забыв вежливо поблагодарить.

Ничего не говоря, я помог вытащить прицеп из кювета на асфальт. И снова цеплял трос увалень-милиционер, а карлик руководил операцией, помахивая тростью.

— Как у вас хорошо получается! — елеем расплылся карлик. — Прекрасная машина! Скажите, молодой человек, а отбуксировать прицеп в Бубякино у вас не получится?

— Не получится! — с такой же неискренней улыбкой отпел я. «Руку по локоть» он откусил, но когда захотел «проглотить целиком», я воспротивился. — Моя машина не предназначена для буксировки.

— Как это «не предназначена»?! — возмутился карлик. — Да у вас не машина, а танк!

— Танк не танк, но я не имею права везти груженый прицеп, — развел я руками и кивнул в сторону милиционера.

Тучный милиционер мрачно наблюдал за нашей перепалкой, но не вмешивался. Он был солидарен со мной, и не только в соблюдении правил дорожного движения. Надоело ему цеплять трос, а еще больше — руководство карлика.

Карлик перевел растерянный взгляд с меня на милиционера, затем снова на меня.

— А как же я?!

— К сожалению, ничем больше помочь не могу, — развел я руками, залез в машину и захлопнул дверцу.

— Не переживай, хозяин! — высунулся из-за милицейской машины белобрысый тракторист. — Щаз заведу трактор, и мигом домчим!

— Как ты его заведешь, если разбил вдребезги?! — гаркнул милиционер. Похоже, его нимало не волновало, что Василий пьян в стельку и собирается садиться за руль. Судьба трактора была дороже.

— Я? Разбил?! Трактор?!! — изумился Василий. Он пошатнулся, оперся рукой о милицейскую машину, перевел взгляд на трактор и расплылся в улыбке. — Да как его можно разбить? Он ж-же ж-железный!

Аргумент был убийственным, и карлик беззвучно захлопал ртом.

— Вот все и разрешилось к всеобщему удовольствию, — не преминул съехидничать я. — Всего вам доброго, — кивнул карлику, включил зажигание и поехал в обратную сторону разыскивать поворот на Бубякино.

Невзирая на слова милиционера, что развилка находится километрах в пятнадцати от места аварии, я принялся вглядываться в придорожный подлесок с самого начала. Но опять никаких дорог в лес не наблюдалось. Не было даже тропок. Что за лес такой, в который никто не ездит и не ходит? Была еще одна странность: солнце поднималось все выше, но клочья тумана в кустах не рассеивались, а, наоборот, становились гуще, местами окутывая стволы деревьев непроглядной пеленой. Мало мне слуховых галлюцинаций, так начались, похоже, зрительные. Неужели аномальная зона Кашимского треугольника расширилась? Эх, сейчас бы сюда нашу аппаратуру...

Я хотел позвонить шефу по мобильнику, но вовремя спохватился. Да что это я, в конце концов, никак не могу от работы отойти? Разве я сюда ехал, чтобы шефа вызывать? Отдохнуть я еду, развеяться, а Ка-шимский аномальный треугольник никуда не денется. Был он здесь и будет, и даже если его зона расширилась, никаких новых данных мы снять не сможем. Априори.

Не успел я отъехать от места аварии и километра, как сзади на максимальных оборотах взревел мотор трактора, немного порычал, почихал и перешел на спокойное Тарахтение. Перед глазами встала недавно виденная картинка, как трактор «обнимает» передними колесами толстенный дуб, и я восхитился профессиональному мастерству пьяного тракториста. Трактор у него железный, но и руки золотые... Если не считать заезда в кювет. Но в этом больше дурная голова виновата.

Чем дальше я ехал, тем больше тумана проявлялось в лесу, но, странное дело, на дорогу он не выползал. Теперь я точно был уверен, что никакой развилки не увижу. Так и оказалось. Проехав двадцать один километр по спидометру, я за очередным поворотом виляющего по лесу разбитого шоссе увидел старуху. Она сидела на пеньке у обочины, рядом стояла двухколесная тележка с заляпанной засохшей грязью картонной коробкой. Толи старуха отдыхала, то ли меня поджидала. Сидела она, склонив голову, из-за низко надвинутого на лоб клетчатого платка лица не было видно, и на звук мотора старуха голову не повернула. И мне почему-то показалось, что она все-таки не отдыхает, а ждет меня. Были на то основания. Не совсем дурак, как любит говаривать шеф. Верить в то, что казалось, не хотелось, но креститься я не мог. Неверующий, что с меня возьмешь...

Сбросив и без того небольшую скорость, я медленно подъехал и, прижавшись к обочине, остановился напротив старухи.

— Доброе утро, — скованно промямлил я. — Вас подвезти?

— Стыдно стало? — тихо спросила старуха и наконец-то подняла голову.

Я обомлел. Голос был молодой, тот самый, что с час назад прозвучал в салоне машины, да и старуха оказалась не старухой, а девушкой лет двадцати пяти с правильными чертами лица и большими зелеными глазами.

Я смешался и не нашелся, что сказать.