Чтение онлайн

— В следующий раз наука будет, — сказала девушка. Несмотря на правильность черт, что-то с лицом у нее было не так: большие зеленые глаза были светлыми и ясными, но разрез глаз какой-то необычный. И кожа на лице имела зеленоватый оттенок: то ли больная печень, то ли долго не умывалась. Либо и то и другое вместе — бомжиха, что с нее возьмешь, как с меня, неверующего...

— Вам куда? — преодолевая неловкость, поинтересовался я.

— В Бубякино.

— И я в Бубякино еду. Садитесь. Дорогу знаете? А то я здесь колешу, колешу, а все никак не найду.

Девушка усмехнулась, но и не подумала встать с пенька.

— Я-то знаю дорогу, а ты зачем в Бубякино едешь?

«Все-таки больная, — решил я, глядя на клетчатый платок, из-под которого не выглядывало и пряди волос. — Возможно, лысая, потому и закуталась платком по глаза...»

— Меня пригласили на праздник, — сказал я, проглотив обращение на «ты» как само собой разумеющееся. Пусть она и бомжиха, но девушка.

— Пригласили? — удивилась она и окинула меня недоверчивым взглядом. — И каким же образом?

«Нет, не лысая, — отметил про себя. — На затылке платок приподнят, значит, волосы есть...»

— Каким? — Я пожал плечами. — Обыкновенным. Получил письмо по электронной почте.

Вряд ли она, при своем образе жизни, знала, что такое электронная почта, но это ее проблемы.

— Кроме тебя это письмо кто-нибудь видел? — неожиданно спросила она.

Я вздрогнул и с удивлением посмотрел на девушку. Вопрос был в самую точку. Когда я попытался распечатать приглашение на принтере, чтобы показать шефу, ничего у меня не получилось, а письмо исчезло из почтового ящика, будто его и не было. Все-таки бомжиха об электронной почте кое-что знала. В отличие от меня, не понимающего, как прочитанное письмо может исчезнуть из ящика. То, что вирус в письме может стереть всю информацию с жесткого диска, — совсем другое дело.

— Нет, больше никто не видел... — растерянно протянул я.

Девушка посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом.

— Будем надеяться, что все так и было, — сказала она и наконец-то встала с пенька. — Помоги загрузить тележку в машину.

Я вышел из машины, подошел к тележке, но девушка меня остановила.

— Коробку я возьму на колени, — предупредила она, нагнулась, отстегнула крепежные ремни и бережно подняла коробку.

И тут я увидел, что руки у нее четырехпалые, без больших пальцев, отчего ладонь казалась необычайно узкой, а пальцы тонкими, но в то же время, несмотря на уродство, красивыми. Знакомая картина, есть эти данные в нашей картотеке, только они не имеют никакого отношения к пришельцам. Тридцать лет назад в результате употребления беременными женщинами нового фармакологического препарата астородина на свет появились младенцы с генетическими уродствами конечностей. Видимо, и кожа зеленоватого оттенка оттуда... Что ж, для меня, по крайней мере, хоть какое-то облегчение, что не заражусь от бомжихи какой-то пакостью. Но тут я вспомнил карлика на дороге с его «летающей тарелкой», и мне стало тоскливо. Как все-таки прав был шеф насчет балагана... Какие только уроды не съедутся на праздник в Бубякино!

— Что ты там застрял? — поторопила девушка. Она обошла машину и, держа на руках картонную коробку, ждала, пока я открою дверцу.

Я поспешно прошагал к ней, открыл дверцу и поддержал под локоть, пока она забиралась на переднее сиденье. Затем вернулся за тележкой и поставил ее в салон.

Когда я снова обошел машину и уже собирался сесть на водительское сиденье, справа из лесу раздался отчетливый птичий свист:

— Тьох-тьох, тьотьотьох!

Из леса слева отозвалась другая птица:

— Тон-н-нк!

Будто струна лопнула.

Я улыбнулся и покачал головой. Была у леса, кроме тумана, еще одна странность, на которую раньше не обратил внимания. До сих пор я ни разу не слышал из лесу птичьих голосов. Понятное дело, преддверие осени, птицы не поют, но все-таки хоть изредка перекликаются... Как сейчас, например.

Сев в машину, я захлопнул дверцу, включил зажигание.

— Веди машину аккуратнее, — предупредила девушка и, уже обращаясь к коробке у себя на коленях, сказала: — Сейчас будет небольшая тряска, но ненадолго. Потерпи, пожалуйста.

Из картонной коробки кто-то жалобно пропищал.

Я покосился на коробку, но ничего не сказал. Ошибся я, никакая девушка не бомжиха, а обычная деревенская жительница. Везет домой цыплят с птицефермы... Правда, писк не был похож на цыплячий, но мне-то какое дело? Другая забота не шла из головы.

— Вы хорошо помните развилку на Бубякино? — поинтересовался я, разворачивая машину в сторону Мщер.

— Чего ее помнить? — улыбнулась девушка и прищурилась. — Ее издалека видно.

Наконец-то я понял, что было не так в ее лице — она моргала нижними веками. Тоже известное уродство — змеиный глаз. В народе бытует поверье, что люди с таким уродством способны сглазить кого угодно. А уж глаза отвести — раз плюнуть.

— Далеко до нее?

— А чего тут далекого? — снова усмехнулась девушка. — Вот она.

Я глянул в ветровое стекло и оторопел. Метрах в тридцати впереди с шоссе в лесную чащу, как в тоннель, уходила разбитая колея грунтовой дороги. Вот тебе и змеиный глаз...

Свернув в лес, я несколько минут ехал молча, стараясь вести машину как можно аккуратнее, чтобы «цыплят» в картонной коробке не трясло на ухабах. Туман в лесу стал гуще, и дальше десяти метров деревья не просматривались, но, как и на шоссе, на дорогу туман не выползал, хотя сосновые ветки то и дело царапали по корпусу машины, а кроны осин смыкались над узкой колеей.

Девушка тоже молчала, бережно придерживая на коленях картонную коробку, и тогда разговор начал я.

— Сергей. Можно Сережа, — представился я и решился, как она, перейти на «ты»: — А тебя как зовут?

— Меня? — Девушка почему-то замялась. — Меня зовут Лиайя.

Имя она произнесла каким-то другим, будто не своим голосом. Словно птичка пропела, и я толком не уловил сочетание гласных.

— Лия? — переспросил я.

— Можно и Лия, — разрешила она.

— Далеко до Бубякино?

— Нет. Сейчас будет луг, а дальше... Дальше, если не соврал, что тебя пригласили, нас пропустят.

— А если соврал? — фыркнул я.

— А если соврал, то останешься на лугу, а я пойду пешком.

Я недоуменно пожал плечами, хотел поинтересоваться, что за «цыплят» она везет в картонной коробке, но в это время дорога вывела нас из леса на небольшой, с половину футбольного поля, луг, поросший высоким густым разнотравьем. Противоположную сторону луга полностью закрывал плотный туман, росистая трава серебрилась в лучах солнца, и у меня захватило дух.