Чтение онлайн

В этот раз меня интересовало вполне определенное: я искал растения, связанные с волей и ментальной выдержкой. У меня уже был ментальный отвар для остроты ума — для рывка Дара. Но я чувствовал: одной остроты мало. Когда я сливаюсь с дубом, или с Виа, или когда продавливаю волю сквозь сопротивление душильника мне нужна не острота, а устойчивость. Крепость рассудка. Способность не сломаться, не раствориться и удержать себя. И нужно что-то именно с этими свойствами.

И я собирал всё, что по свойствам хотя бы теоретически могло дать такой эффект: корень тихомлада — успокаивающий, но укрепляющий нервы; серую якорницу — она «заземляла» рассудок; стойник горный, седую заволоку. Часть растений знал еще по тесту системы, но некоторые подсказал и Грэм.

За дорогу набралось больше двух десятков новых растений для будущих опытов. Я чувствовал, что зря игнорировал это важное направление, упершись только в отвары с эффектом ясности ума. Ну и кстати, на привычных и уже обхоженных не один раз нами тропах, этих растений не встречалось.

К дому мы подошли усталые и пропахшие болотной гнилью. Седой дремал у меня на плече, нажравшийся мошкары и серноцвета.

Первым делом, едва переступив порог и сбросив корзины, я достал зеленое сердце пустотела. Честно говоря, я боялся, что оно потеряет цельность и рассыпется, а значит и эти символы станут мне недоступны. Дома я сразу попробовал направить в него свою живу, но никакого эффекта это не дало — энергия просто рассеивалась.

Я взял табличку, угольный карандаш и положил перед собой сердце. Оно еще больше подсохло, и линии-узоры проступили на нем совсем четко. Это играло мне на руку. Медленно и внимательно я начал перерисовывать каждый завиток, каждый узор на дереве, стараясь не упустить ни единого изгиба и быть предельно точным.

Вскоре дощечку покрывала длинная вязь символов, честно говоря, лишь отдаленно напоминавшая символы с Древ. Те были цельными и монолитными, а тут…

После этого я пересадил все выкопанные растения в саду, что заняло почти полтора часа. Только после этого я, немного взбудораженный узором на зеленом сердце, решил попытаться перерисовывать Символы со Скитальца.

Для этого его пришлось вызвать его из земли и вытереть влажной тряпкой. Ему, конечно, не понравилось, что я вертел его в руках то так, то эдак, но он терпел. И вот тут возникла проблема: едва я смыл с него грязь и попытался сосредоточиться на узорах, проступающих сквозь его плоть, случилось странное. Они в секунду стали слишком подвижные и ухватить их было невозможно, хоть я и попытался. Очевидно, это была такая защита от «копирования». Каждую долю секунды узоры менялись и наслаивались друг на друга, делая невозможным понять, какой был Символ мгновение назад.

После получаса таких мучений я недовольно откинулся на стуле. Итогом были неразборчивые и, мягко говоря, сомнительные узоры, которые я пытался изобразить на дощечке. Да даже символы с зеленого сердца выглядели правильнее!

Еще через полчаса я понял, что во-первых, без каких-то эликсиров на концентрацию тут просто не справиться, а во-вторых, на это уходило непозволительно много времени, а у меня сегодня забот еще куча. Ладно, подождет. Главное — символы с зеленого сердца я запечатлел и они у меня есть. А со Скитальцем будем разбираться потом.

Я пошел во двор и начал смывать с себя всю грязь. Минут десять отдраивал весь ил, землю и налипшую дрянь с тела и брони и только после этого уставший сел на ступеньки. Грэм уже попивал мятный чай и протянул мне кружку сделать пару глотков.

— Что же дальше? — как-то задумчиво спросил он, глядя на Кромку вдали.

— Дальше? — переспросил я. — Буду делать тебе выжимку. Теперь вон сколько остролиста есть. Несколько часов потрачу на эксперименты с ним.

— Да я вообще… — вздохнул он и отложил чашку. — О том, что будет дальше…

— Дальше?.. — посмотрел я на старика, уже понимая, что он о совсем другом, — Дальше — только лучше. Вылечим тебя, подниму завтра Дар и…будем жить.

Грэм посмотрел на меня и покачал головой.

— Ладно, просто что-то как-то… накатило. Может, из-за этой речки вонючки…не знаю.

Старик наклонился и достал из корзины ядро пустотела.

— А чего, собственно, ждать… — спросил он самого себя, — Сегодня и продам.

— Ядро?

— Да. Узнаю сколько дадут, и если нормальная сумма, то пора выкупать топор.

Я кивнул.

— А про Дар, — повернулся он ко мне, — Ты серьезно? Уже завтра собираешься прорываться?

— Да. — ответил я, — Ждать больше нечего. Я и так оттягивал этот момент. Сегодня займусь варкой и подготовлю себе всё, что возможно и…завтра пойдем к железным дубам.

Когда Грэм ушел продавать ядро, я вспомнил про мертвоцвет — единственное растение, про которое позабыл, когда высаживал всё, что набрал по пути домой. Остролисты и ментальные растения то я пересадил, а это отложил в сторонку. Для него нужна была влажная почва, так что я сразу возле корыта с водой устроил ему такой влажный уголок и примостил туда. Там постоянно выплескивалась вода, когда мы мылись, так что почва была более влажной, чем в остальном саду. Едва я утрамбовал землю вокруг бледно-розового стебелька и дал ему живу, как сладкий, обманчиво приятный аромат потянулся в воздух — место ему подошло и он начал приманивать к себе добычу.

И Седой, конечно же, был тут как тут.

Учуяв аромат цветка, он встрепенулся, повел носом и, спрыгнув, двинулся к нему крадущейся походкой.

— А ну стоять! Цветок не трогать!

Седой замер, недовольно посмотрел на меня, потом на цветок, и обиженно пискнул. Похоже, что после сегодняшнего пира на серноцвете и смрадниках он решил, что весь мир — одна большая кормушка. Ну уж нет.

— Давай-давай…иди мучь Шлепу, а не беззащитные цветы — вот кто тебе может дать сдачи.

— Пи!

— Ага-ага. Хвост тебе он пообщипает, но это достойный противник.

Проверять на крепость Шлепу Седой сегодня не собирался, поэтому просто завалился под уже начинающий разрастаться заново куст мяты.

Я отошел на шаг от цветка, наблюдая. Над ним уже вился мотылек, привлеченный запахом. Какая судьба его ждет было очевидно — цветок его сожрет. Так и случилось.

Лепестки сжались вокруг мотылька и тот оказался пойман в ловушку.

Да уж, не всё, что красиво и приятно пахнет безопасно. И на эту мысль сразу в голове возник образ. Но не Морны, а Эйны. А ведь поначалу Морну я считал опасной…очень опасной, и Грэм предупреждал о том, что с ней нужно держать ухо востро. Но теперь, зная ее намного лучше, я понимал — она не злая и никогда не навредит никому просто так. Только если будет защищать себя и детей. А ее вспышки звериной ярости это лишь проявление ее «болезни», иначе и не сказать. Она выживала как могла, а вот Эйна…совсем другой тип женщины.